— Я говорила не про твое владение мечом.
Я вздрогнул: по телу растеклась яростная волна возбуждения. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы член налился мучительным желанием. Шагнул ближе, чтобы почувствовать тепло её тела.
— У тебя хороший вкус, — хрипло заявил я. Застигнутая врасплох Малия, поспешно отступила на шаг. Наморщив нос, принялась рассматривать многочисленные раны, украсившие мою грудь.
— Должна признаться, что мой вкус предпочитает что-нибудь менее кровавое.
Я мысленно выругал себя и поспешно стер кровь полотенцем.
— Они заживут, — заверил я, отшвыривая полотенце подальше.
Малия подняла глаза и посмотрела на меня с некоторой долей недоумения:
— Но, разве это не больно?
Странный вопрос заставил меня удивленно моргнуть.
— Конечно, больно.
— Тогда зачем ты это делаешь?
— Мне нужно оставаться в форме. — Чуть помолчав, пожал плечами и добавил: — И по правде говоря, мне нравятся поединки. Они помогают мне почувствовать себя… живым.
Ее губы снова изогнулись:
— Это довольно смешно.
— Что я могу чувствовать себя живым?
— Нет, что ты можешь почувствовать себя живым, флиртуя со смертью.
Я снова шагнул к ней и с удовольствием отметил, что на этот раз Малия не стала пятиться. На губах появилась невеселая улыбка. Оказалось, что истинная ирония заключается совсем в другом: в том, что я, полагающийся на свою репутацию, паникую при одной мысли о том, что эта девушка может меня бояться!
— Что такое жизнь без опасности? — Проговорил я и, не удержавшись, обвел кончиком пальца линию ее соблазнительных губ.
— Спокойная уютная жизнь, — парировала она.
— Скучная и унылая, — с трудом пробормотал я.
Она неожиданно укусила меня за палец.
— Наверное, нам просто надо решить, что здесь мы расходимся, — сказала она. В ее зеленых глазах тлел опасный огонь. — Я предпочитаю, чтобы моя жизнь была мирной, с минимальным количеством опасностей и насилия.
Приложил ладонь к ее щеке. Я не мог отрицать того, что какую-то часть моего существа мощно влечет к ее доброй душе. Она казалась неодолимым источником утешения после многих лет бесконечной жестокости. Однако я оставался реалистом. Оставаясь одинокой, Малия представляла из себя потенциальную жертву.
— Это — прекрасная жизнь, но мало у кого есть твое нежное сердце, — мягко сказал я. — Тебе нужен кто-то, кто бы тебя защищал.
Зеленые глаза медленно сузились. Я был не уверен в том, что это добрый знак.
— По-твоему, я не могу защититься сама? — Спросила она.
Я внезапно почувствовал, что проваливаюсь в яму, которую вырыл.
— По-моему, ты пожертвуешь собой, лишь бы не причинить вреда другому, — настороженно ответил.
— Мне не нужно меча, кинжала или пистолета, чтобы победить тебя. — Без всякого предупреждения она шагнула еще ближе и прижала обе ладони к моей груди. Я резко выдохнул, когда она начала решительно исследовать мои напряженные мышцы. — Существует масса оружия пострашнее.
— Малия…
Я задохнулся, когда она наклонилась и провела языком по затвердевшему соску.
— Что?
Чёрт! Стремительно обхватил ее обеими руками и с силой прижал к своему налитому желанием телу. Она прекрасно продемонстрировала свою правоту. Я действительно полностью побежден этой миниатюрной девушкой!
— Действительно, страшное оружие. — Мои руки сжались. — Но лучше было бы, чтобы я оставался единственным мужчиной, против которого ты его применяешь. Мой голос заставил ее тихо рассмеяться.
— Поскольку остальные смотрят на меня так, будто я — еще ребенок, то полагаю, что могу спокойно дать тебе такое обещание.
Я был потрясен неожиданным темным чувством, которое заставило сжаться сердце. Одержимость. Другого названия для этого не было. Она снова опустила голову — и ее губы заскользили по моей груди.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я делала это… — её пальцы дразняще переместились по моему животу к поясу брюк, — или это… — потянув пояс, она расстегнула пуговицу и открыла молнию. Я сдавленно застонал, — никакому другому мужчине?
Я уткнулся лицом в сладкий изгиб ее шеи.
— Ты смертельно опасна! — Прохрипел я, мысленно добавив, что убью любого мужчину, до которого она так интимно дотронется. Однако я не видел необходимости смущать ее нежную душу такой мыслью.
— Я тебя предупреждала, — выдохнула она.
Я погрузил пальцы в ее шелковистые волосы, а она нетерпеливо сдернула с меня брюки, после чего ее ладони обхватили меня в ласке, от которой подкашивались ноги.