— Как это похоже на него: отправить меня в снегопад, а потом потребовать, чтобы я покорно дожидался, пока у него найдется для меня время.
Я возмущенно протопал к столу, сжимая в руках большой конверт. Я добыл для Монаха сведения. Сведения, которые имеют отношение к Малии.
— Ты так и не сказал мне, что делал, — мягко напомнила она мне.
Я приостановился, на лице отразилась тревога.
— Не уверен, что твой тюремщик захочет, чтобы я поделился с тобой своими открытиями.
— И поэтому?...
Наступила короткая пауза, а потом я улыбнулся:
— И поэтому я с радостью скажу тебе все, что ты пожелаешь узнать.
Малия улыбнулась в ответ.
— Расскажи мне, где ты был! — Потребовала она.
— Пока твой отважный рыцарь восстанавливался после своего почти смертельного ранения, мне удалось проскользнуть в убежище Шакала. - Самодовольно проговорил я. Я мог бы промолчать, но мне такой команды от Монаха не было, так что...
Она изобразила глубокое уважение.
— Какой ты хитрый! И смелый, конечно!
— Ну, я славлюсь тем, что способен проявить поразительную храбрость.
— Я понимаю, почему у тебя такая репутация. — Малия перевела взгляд на конверт, который я держал. — Тебе удалось выяснить нечто важное?
— Это действительно весьма любопытно.
— Можно мне посмотреть? — Она протянула руку. Я заколебался, и она удивленно приподняла брови: — Филипп?
— Наверное, рано или поздно ты должна это увидеть. Тайны — это опасные звери. Им свойственно бросаться и кусать человека тогда, кода он этого совершенно не ожидает.
— Что это? — Хрипло спросила она.
Неловким движением я сунул конверт ей в руку:
— Держи.
Сглотнув вставший в горле ком, она села на деревянный стул у обеденного стола. Это оказалось разумной мерой предосторожности, потому что колени у нее уже начали подгибаться, как я заметил. Вскрыв конверт, она вытащила пачку фотографий и разложила их по столу.
— Господи! — Выдохнула она и, прищурившись, стала разглядывать многочисленные снимки. На всех была она сама — и все были сделаны за последние две недели. Она в магазине. Она в парке. Она в своей квартирке. — Они за мной следили! Это просто… гадко!
— И это не все, — тихо сказал я.
Малия изумленно подняла взгляд, и я вручил ей еще одну фотографию, которую до этого момента прятал. Взяв снимок, она стала внимательно рассматривать женщину с длинными темными волосами и зелеными глазами. Если бы не более старший возраст и длинные волосы, ее можно было бы принять за её близнеца.
— Господи! Она точно такая, как я! — Выдохнула она.
— Да.
— Она наверняка моя родственница. — Она облизнула пересохшие губы и, подняв глаза, встретилась с моим сдержанным взглядом. — Может быть, даже… это моя мать.
Рассматривая фотографию Малия не заметила, что в комнате бесшумно возникла высокая фигура. А потом к ее плечу прикоснулись пальцы Монаха.
— Что случилось?
Чуть вздрогнув, она протянула ему потрясший ее снимок:
— Смотри.
Как это ни странно, его четкие черты отразили опасную ярость:
— Откуда это?
Я с выражением упрямой решимости шагнул вперед:
— Из дома Шакала. Ты ведь приказал мне его обыскать.
Монах раздраженно зашипел:
— И принести все найденное мне, а не Малии. О чем ты, к черту, думал?
Она недоуменно нахмурилась, а я нервно передернул плечами.
— А почему ей нельзя это видеть? В конце концов, эти фотографии имеют к ней прямое отношение.
— Конечно, — подтвердила она, вставая. Мне была непонятна странная реакция Монаха, но в эту минуту я был слишком потрясен, чтобы над ней задумываться. — Это же… не знаю. Мне надо поговорить с Шакалом.
— Это исключено.
Малия застыла, возмущенно глядя на возвышающегося над ней Монаха.
— Это не исключено. — Она помахала снимком перед его надменным носом. — Ты хоть понял, что это значит? У меня есть… семья. А этот человек знает, где она находится!
Молниеносным движением он выхватил фотографию и обжег её взглядом пылающих черных глаз:
— А что, если это — всего лишь уловка?
Она инстинктивно отшатнулась от колючей энергии, воздух вокруг нас буквально мерцал.
— Что ты хочешь сказать?
— Шакал отчаянно хочет тебя заполучить. Он пойдет на что угодно, лишь бы заманить тебя к себе.
Моё сердце сжалось от чувства, которое больше всего походило на разочарование. Наверное, не стоило удивляться тому, что Монах с подозрением отнесется ко всему, что побывало в руках у этих отбросов, но он мог хотя бы попытаться понять ее радостное волнение!
— Это не уловка. — Она указала на снимок, перекочевавший к нему: — Кто бы ни была эта женщина, она похожа на меня. Достаточно похожа, чтобы быть моей матерью.