— Эти снимки ее… взволновали. Особенно, когда Филипп имел глупость признаться, что обнаружил их в сейфе у Шакала.
Похоже, Алан что-то почувствовал в моём голосе: он медленно поднялся на ноги и всмотрелся в меня с внимательным любопытством.
— Взволновали? Что ты хотел сказать?
Я скрипнул зубами, остро представив себе Малию, которая крепко спит у себя в постели.
Я не причинил ей вреда. Даже наверняка спас ее от последствий ее собственной глупости. Проклятие: она ведь была готова очертя голову броситься в приготовленный Шакалом капкан!
Я просто позаботился о том, чтобы, проснувшись вечером, она не вспомнила ничего, что происходило в прошлые сутки. Она будет в безопасности под моей опекой.
Тогда почему у меня такое чувство, будто я каким-то образом предал единственную девушку, которая принесла в мою жизнь что-то, кроме скучного долга и бесконечных обязанностей?
Алан вопросительно выгнул бровь и окликнул меня:
— Монах!
Я беспокойно передернул плечами и рассеянно крутил кольцо.
— Как все женщины, она склонна делать выводы, не имея ни малейших доказательств. Она совершенно убеждена, что эта женщина — ее кровная родственница. Возможно, даже ее мать.
Алан пожал плечами:
— Это довольно логичный вывод. Сходство просто поразительное. Оно не может быть простым совпадением.
Чёрт! Неужели все вокруг лишились разума?
— Мы пока ничего не знаем. Это может быть просто хитроумной уловкой Шакала, с помощью которой он решил заманить её к себе.
— Ну уж никак не хитрой, — возразил Алан.
Я застыл на месте:
— Что ты хочешь сказать?
— По твоим словам, Фил обнаружил снимки в сейфе Шакала?
— Да.
— Но если бы он собирался с помощью этих снимков заманить девушку к себе, он взял бы их с собой, когда в первый раз подходил к ней в баре, — негромко пояснил друг. — Или хотя бы тогда, когда сумел проскользнуть мимо твоей охраны и встретиться с ней в особняке. Он не мог заманивать, держа их в сейфе.
Я не был глупцом и уже задумывался над тем странным фактом, что Шакал не пытался воспользоваться этими снимками.
Но в итоге пришел к решению, что причины этого странного поведения ничего не меняют.
По крайней мере в том, что касается Малии.
— Кто может понять, что происходит в голове у мерзавца! — Процедил я.
— Тут ты, наверное, прав, — признал Алан, а потом, прищурившись, спросил: — А как Малия?
— С ней все в порядке.
Наступило короткое молчание, и я позволил себе надежду, что мой ледяной тон положил конец неуместным расспросам. Конечно, надеяться на это было глупо.
Только любимая способна отвлечь его оттого, во что он успел запустить свои зубы.
— Ты же сказал, что снимки ее взволновали! — продолжал выпытывать он.
Я вздрогнул, вспомнив о робкой надежде, которая зажглась у неё во взгляде.
— Не просто взволновали. Она была полна решимости броситься в логово к бандитам и потребовать объяснений, — с трудом выдавил я.
— Ничего удивительного. Она очень нуждается в семье. Я думаю, это дает ей чувство спокойствия и защищенности.
Семья?
Зачем ей нужна семья? Особенно такая, которая не потрудилась заботиться о ней тогда, когда это было нужнее всего.
И потом, теперь у нее есть я.
— А еще это, похоже, лишает её тех крох здравого смысла, какие у неё вообще имеются. Она готова рисковать всем — в том числе и собой — из-за глупой фотографии.
— Для нее она не такая уж глупая.
Я резко повернулся и обжег друга яростным взглядом:
— Я не допущу, чтобы она играла на руку Шакалу. Риск слишком велик.
— Ты имеешь в виду договор между нами?
— Да. — И конечно, безопасность самой Малии.
— О! — Алан поморщился. — Конечно.
— В чем дело?
— Думаю, девушка сейчас не слишком тобой довольна?
Теперь уже морщиться пришлось мне.
— Она была весьма недовольна.
— Тебе следует внимательнее следить за ней, дружище, — предостерег меня Алан.
Я прикрыл глаза, ощутив острый укол сожаления.
— Этого можно не опасаться.
— Ты так уверен в своем обаянии?
— Я уверен не в обаянии. Я принял меры к тому, чтобы она не совершила никаких необдуманных поступков.
Мой холодный тон не выдавал тех непривычных эмоций, которые меня одолевали.
— Какие именно меры? — Алан тихо зашипел. — Монах! Что ты сделал?... Сыворотка?