Мои пальцы скользнули по щеке к уголку ее губ. — Ты была удивительно красивым младенцем.
— Как? Как это возможно? — Малия неожиданно сжала мои запястья в яростной хватке.
— Твоя мать родила тебя в доме, где я жил с матерью. — спокойно ответил я. — Мне было двенадцать лет.
Вскрикнув, она начала отступать, умоляюще вскинув руки:
— Подождите! Просто… подождите!
Я удивленно заморгал при виде столь бурной реакции:
— В чем дело, Малия? Тебе нездоровится?
Она продолжала отступать:
— Я просто потрясена. Мне нужна хотя бы минута.
Мои губы сжались в тонкую полоску: я легко почувствовал ее едва сдерживаемую панику.
— Я ведь предупреждал тебя, что эта обстановка не подходит для нашего разговора.
— Уверяю вас, что обстановка к моей реакции не имеет никакого отношения. — У неё вырвался короткий, почти истерический смешок. — Боже мой, восемнадцать лет я была совершенно одинока, а теперь вдруг оказалось, что у меня есть не только отец, но и мать. Был, отец... — Она проглотила ком, вставший в горле. — И вдобавок ко всему вы почти прямо сказали, что моя мать — гулящая женщина. Монах утверждал, что вы попытаетесь меня обмануть, скажете всё, чтобы я поверила, а потом... Теперь ясно, что он был прав.
Атмосфера наэлектризовалась: я пытался сохранить спокойствие. Эту задачу мне приходилось решать не часто и у меня это получается не слишком хорошо.
— Что я должен сделать, чтобы подтвердить свои слова? — спросил я.
— Ничего, — очень резко ответила она.
— Есть причина, по которой ты жила не в семье.
— И что это за причина?
Я раздраженно поджал губы.
— Я не могу обсуждать с тобой этот вопрос, пока у нас не будет уверенности в полной приватности.
Она возмущенно посмотрела мне в лицо.
— Вся эта таинственность начинает действовать мне на нервы.
Я довольно долго молчал — несомненно, напоминая себе, что потратил слишком много трудов, чтобы сейчас просто придушить ее.
— Мне казалось, ты будешь рада узнать, что у тебя есть мать.
Она беспокойно пожала плечами:
— Я рада, конечно…
— Но?.. — поторопил я ее с продолжением.
— Где она была? — спросила она. — Почему меня бросили совсем малышкой?
— Малия, тебя не бросали. Ты была важна.
— Вы что, шутите? — оскорблено воскликнула она. — Мне пришлось гнить в приютах, пока я наконец не сбежала. Потом меня привезли к отцу. Не говоря уже о том, что одна из ваших девок, похоже, не получала бюллетеня о моей невероятной важности, раз всего несколько часов назад попыталась меня прикончить.
Я нахмурился:
— Динара — всего лишь дешевка, так что ей не положено знать наши тайны. Она почувствовала, что ты очень много для меня значишь, но не поняла, насколько.
— А почему меня бросили?
— Я уже сказал, что тебя не бросили. — Я сжал кулаки. — Ты была потеряна.
— Потеряна? Вы говорите это так, словно я была мелкой монеткой, которую случайно уронили в море.
— Тогда позволь мне выразиться точнее. Ты была украдена.
— Украдена?
Да, такого она точно никак не ожидала.
— К тому моменту, когда удалось выследить похитителей, тебя уже увезли в другую страну. — В моём голосе звучала ярость, которая копилась годами. — Отследить тебя за океаном оказалось сложно. У нас ушли годы на то, чтобы выяснить, что произошло с тобой.
Я стремительно двинулся к ней, предостерегающе подняв руку.
— Давид возвращается, — проговорил я так тихо, что она едва смогла расслышать мои слова. — Ты должна поехать со мной. Я обещаю ответить на все твои вопросы.
Она демонстративно отступила:
— А вот это вряд ли.
Я нахмурился:
— Малия, правду знаю только я.
— Возможно. Но сейчас с меня довольно правды, — призналась она. — Если честно, то я начинаю думать, что неведение — это действительно счастье.
— Ты не можешь убежать от этого. — В моём голосе появилось явное предостережение. — Ты слишком важна для меня.
Мой неприкрыто приказной тон заставил её резко вскинуть голову.
— Я уже поняла, что бежать мне некуда, — парировала она. — В любом случае какой-нибудь бандюган меня выследит. Но сейчас мне нужно время, чтобы подумать. И скажи... В чем моя важность?
— Я отвечу... когда придет время.
Неуверенными шагами она прошла к машине, ожидая, что я попытаюсь её схватить и остановить.
К счастью, моя способность ощущать её настроение остановила нахальную попытку применения силы.
Сев в машину, она включила мотор.
Я открыл дверцу, и бросил на её колени большой пакет.
— Не забудь свой обед, — сказал, не дав ей времени возмутиться. — И учти, Красотуля, хотя я готов пока проявлять терпение, наступит момент, когда тебе придется принять свое предназначение.