Черт, черт, черт!
- Ты должен быть осторожнее!
— Это тебя не касается, Алан.
— Не будь идиотом, Монах! — Рявкнул он. — Я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты подвергаешь себя опасности с женщиной, которая явно связана с Александрой и ещё не пойми с кем. Я думаю, это какая-то ловушка.
— Ловушка?
— Может быть, она просто шпион. — Алан смело отказался обращать внимание на опасность, которая вихрем кружилась в воздухе. — Или, что более вероятно, ее отправили обольстить тебя. И этот прием оказался весьма удачным.
Я скрипнул зубами.
— Ты несешь чушь, — проговорил я, заставив себя сохранять самообладание. — То ты говоришь, что я обращаюсь с Малией без должного уважения, то объявляешь ее хитроумной сиреной, предназначенной для того, чтобы погубить всех нас.
— В том-то и дело, Монах. Мы слишком мало знаем о ней, чтобы понять, друг она или враг. — Алан досадливо тряхнул головой. — И мы определенно знаем о ней слишком мало, чтобы ты сделал ее своей...
Девушкой? Женой? Что он хотел сказать?
Я решил, что с меня хватит. Я не обязан давать объяснения или приносить извинения по поводу своего решения. Особенно когда речь идет о моей будущей супруге. Сам удивился своему решению.
— Мы больше не будем об этом говорить. Скоро мы поженимся, и ничего изменить нельзя. — В моем тоне слышался непререкаемый приказ.
Пару мгновений Алан сражался с собственной гордостью. Он был не последним человеком и привык отдавать приказы, а не выслушивать их. Наконец ему удалось преодолеть инстинктивное желание продолжить бессмысленную битву, и он коротко кивнул.
Глава двадцать пятая
Монах
— У нас проблемы, Монах. Надо с этим разобраться.
Я с трудом подавил недовольный вздох, прекрасно понимая, что за этим последует.
- Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?
- Да, но если ты не можешь...
- Я пойду.
- Тогда буду ждать тебя внизу.
*********
Малия стояла у окна, когда я зашёл в комнату.
— Что случилось?
— На территории Алана беспорядки. Ему нужна помощь.
Ее ладонь легла на пальцы, которыми я касался ее лица.
— Мне это не нравится. — Она нахмурилась. — Тебе будет угрожать опасность?
Я пожал плечами: меня больше интересует форма ее губ, чем то, что мне предстоит конфронтация с опасными людьми.
— Ничего серьезного. Кое-кому просто надо напомнить, как опасно нарушать наши законы.
Мои хладнокровные слова заставили Малию подозрительно сощуриться.
— А что, если они не хотят, чтобы им напоминали о ваших законах? Что, если они решат напасть на тебя?
— Со мной будет Алан и Виктор. Очень мало кто способен выстоять против нас. — Я помолчал, а потом посмотрел ей в глаза: — Ты тревожишься за меня?
Несмотря на всю мою хваленую проницательность, порой я оказывался невероятно тупым!
— Конечно, тревожусь! Пусть ты меня бесишь, но я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Моё лицо смягчилось.
— Потому что я тебе небезразличен?
Мои пальцы чуть сильнее сжались на ее подбородке.
— Неужели ты не можешь просто произнести эти слова? Не можешь признаться, что я тебе небезразличен?
— Ты и сам знаешь, что я к тебе неравнодушна, — со вздохом проговорила она.
— Похоже, тебя это огорчает.
— Нет, конечно! — Она поспешно подняла взгляд. — По правде говоря, я рада, что это ты. Я всегда знала, что не смогу быть… с обычным мужчиной.
Я изумленно моргнул, услышав настолько откровенное признание, а потом невольно засмеялся:
— Кажется, меня только что оскорбили?
Ее губы тронула ответная улыбка.
— Ты же понял, что я имела в виду! — Малия подняла руку, чтобы нежно провести кончиками пальцев по линии моего подбородка.
Я повернул голову, прикоснувшись губами к ее ладони.
— Со мной тебе никогда не надо притворяться. В моих глазах ты безупречна.
— Так уж и безупречна!
Мои темные глаза гневно сверкнули.
— Если я считаю тебя безупречной, значит, ты безупречна!
— Какое высокомерие!
— Возможно. Но ты пытаешься меня отвлечь, Малия. — Я снова чуть сжал ее подбородок. — Я ведь чувствую, что у тебя на сердце.
— Происходит слишком многое — и происходит слишком стремительно, Монах. Мне просто нужно время, чтобы во всем этом разобраться.
В моих глазах полыхнуло мощное чувство, но я постарался восстановить холодное самообладание.
— Ты права, это нелегко, — проворчал я, тряхнув головой.
Мои пальцы нежно проследили безупречно правильную линию ее губ.
— Ты — очень хороший, Монах, — мягко сказала она.