Я медленно опустился на колени. Ледяная смертоносная ярость стремительно наполняла. Позже у меня будет возможность наказать себя за то, что я так легко позволил обмануть себя. Ведь я знал её! Знал всю жизнь, и почему-то всегда недолюбливал. Сейчас я был во власти бешенства, которое не знало границ. Единственным просчетом в тщательно составленном плане Фила стало то, что я полюбил Малию. Я уже не был холодным, расчетливым Монахом, который рассмотрит положение с рассудительной отстраненностью. Тот Монах сразу понял бы, что его обошли, переиграли и прижали к стенке. А этот - был бешеным зверем, который знал одно: его любимая в опасности и я убью всех, кто окажется у меня на пути.
Ощутив, как грохочет адреналин, я посмотрел снизу вверх на Самсона, возвращающегося из дома с ручкой и бумагой, зажатыми в его мясистых руках. Громила, не догадывающийся о том, что от гибели его отделяют считанные мгновения, улыбнулся, глядя на меня, стоящего на коленях.
— Ну что ж, Монах: похоже, дни твоего правления подошли к концу. У тебя будут последние слова?
Я медленно встал на ноги.
— Только одно. — Рука потянулась к лицу противника, на котором начало появляться выражение изумления. — Умри.
Глава двадцать седьмая
Монах
Наставив нож прямо на сердце Филиппа, почувствовал, как меня потряхивает от ярости. Ощутил острую тревогу окруживших меня недоумков, почуял запах их беспокойства. Все это не имело никакого значения. Мир сузился на худощавом предателе, который стоял прямо передо мной. На предателе, который быстро потерял свою самодовольную ухмылку и теперь смотрел на меня с новой настороженностью. Умно, но поздно.
— Твои выходки меня не пугают, Монах, — сумел хрипло выдавить, беспокойно переминаясь под моим злобным взглядом. — Ты окружен, а твоя шлюшка у меня в руках. Ты будешь делать то, что тебе сказано, или придется платить за последствия.
Я видел, как шевелятся губы Фила. Несомненно, тот высказывал какую-то угрозу, но я больше не собирался его слушать. Единственный звук, который сейчас имел значение, — это шум в ушах, стремительно разливающейся по телу.
Я шагнул вперед.
— Монах? — Фил отшатнулся, выставляя перед собой руки. — Не глупи! Мои люди тебя убьют…
Предостережение оборвалось: я обхватил руками его тонкую шею и сжал руки. Воздух наполнился тревожными возгласами. Вздернув вверх извивающегося предателя, быстро превратил его тело в щит, закрывшись им от просвистевших пуль. Филипп застонал, когда его люди разрядили по нему свои обоймы.
Я ощутил стремительную атаку сзади и презрительно швырнул предателя в сторону бандитов, которые с ужасом уставились на своего главаря. Они инстинктивно бросились на помощь, предоставив мне возможность повернуться и встретить атаку разъяренного Самсона. Но, тут выскочил Виктор, не дождавшись от меня приказа.
Виктор оказался почти таким же рослым, как и Самсон, и к тому же обезумел от гнева. Взревев, громила рванулся к шее Виктора и зарычал от досады, когда тот легко ушел в сторону. Продолжая движение, Виктор резко выставил ногу и легко сбил дурня с ног. В следующее мгновение он уже вытащил из ножен свой длинный нож, и пока противник пытался подняться на ноги, резко разрезал своим оружием воздух.
Самсон не успел даже встать на колени, когда лезвие прошло сквозь его шею сзади.
Виктор ногой отбросил его в сторону и развернулся как раз вовремя, чтобы встретить удар, нацеленный в голову.
Я поспешил на помощь, но не успел, тяжелая рукоять опустилась на висок моего охранника. Нападавший выпучил глаза, увидев, как моя рука сжимается вокруг его пальцев, удерживающих пистолет. Кости захрустели под мощным давлением — я вырвал оружие и медленно повернул его в сторону груди молодого парня. Паника придала противнику сил, и он сумел оказать короткое сопротивление, но конец был вполне предсказуемым. Я глухо зарычал и вогнал острие ножа в плечо. Успев захрипеть от боли, парень завалился назад и полетел к земле.
В самой глубине своего сознания я сожалел об их возможной гибели. Однако это не остановило меня: сжимая в обеих руках ножи, повернулся к оставшимся. Они собирались причинить вред Малии. За это они поплатятся. Двое бандитов все еще склонялись над Филиппом, но трое остальных собирались начать атаку. Я чуть расставил ноги и согнул колени, готовясь к нападению. Их наверняка научили расходиться и окружать противника. Я не мог этого допустить. Мне нужно нанести удар — и быстро.