Алан
Я сыпал проклятиями все то время, пока фургон тормозил и мои люди стремительно разбегались, окружая дом. Мне не хотелось оставлять Монаха, но когда друг отдал приказ, я вынужден был подчиниться. Стремительно приближаясь к дому, сжимал нож в одной руке и длинный кинжал — в другой. В холодном воздухе пахло смертью. Если Монах… Черная, ужасающая мысль едва успела сформироваться, когда ночь расколол рев, от которого волосы встали дыбом. Губы тронула мрачная улыбка. Монах. Он все еще жив. И в очень, очень дурном настроении.
Еще немного ускорившись, обогнул угол дома и изумленно замер, глядя, как Монах бросается навстречу трем атакующим его бандитам. Сверкнула сталь — и один из нападавших, лишившился запястья, дико заорал и рухнул на землю раньше, чем бедные дурни успели осознать опасность.
Остальные двое потрясенно замерли, а потом попытались уйти от вращающегося клинка. Напрасные попытки. Мне ли не знать. Усилием воли я стряхнул с себя мрачное колдовство этой бойни и осмотрелся вокруг. Три бандита оставались на краю двора: один лежал на земле и был явно тяжело ранен, а двое других отчаянно пытались оказать ему помощь. Подняв руку, указал людям на оставшихся. Дождался, пока они повалили всех на землю и надежно связали, а потом снова переключился на Монаха. Остался всего один. Я колебался. Конечно, мне следовало бы вмешаться. Сейчас Монах обезумел от ярости, но со временем он придет в себя и, вероятно, будет сожалеть об этой бойне. Он всегда слишком много внимания уделял морали и этике. Однако одного взгляда на бронзовое лицо предводителя оказалось достаточно, чтобы прогнать желание встать между ним и его врагом. Ледяная безжалостность Монаха видна была безошибочно. Мало кто способен был сравниться с ним. И еще меньше людей могли претендовать на столь же смертоносное владение оружием. Он мой лучший ученик. Это был мастер, занимающийся своим делом, и смотреть на него было наслаждением. Перепуганный соперник сумел поднять питолет и направить его на Монаха. Совершив невероятный кувырок в воздухе, Монах оказался прямо перед ним, вырвал у него пистолет и отбросил оружие.
Совершенно неожиданно бандит не стал падать на колени и молить о пощаде. Вместо этого он сунул руку под куртку за каким-то спрятанным там оружием. Убийственная улыбка тронула губы Монаха, и он поднял нож. Стремительное движение — и тот оказался уже без уха. Я поморщился. Ого! Вот это жажда боя! Я шагнул вперед, намереваясь привлечь внимание друга, но в этот момент Монах поднял вверх ладонь, призывая к молчанию. При виде его лица волосы встали дыбом. Вот дерьмо!
Монах был в ярости. Тихо выругавшись, я заставил себя идти вперед.
— Монах!... — Успокаивающе начал я.
— Фил жив! — Заявил внушающим ужас голосом.
— Он связан, — медленно отозвался я. — Если ему удастся выжить после таких ранений, он будет казнен в присутствии всех. Он должен стать уроком для остальных.
— Он умрет от моей руки.
— Ну конечно! — Заверил его я.
Неожиданно Монах стремительно вытянул руку, сгреб меня и резко приподнял над землей.
— Малия! — Прорычал он.
Я с трудом справился с потребностью сопротивляться.
— Малии здесь нет, мой друг, — уверенно проговорил я. — Она в безопасности и под охраной.
— Нет! — Монах снова резко встряхнул меня. — Она в опасности.
— Послушай, ты сейчас неспособен ясно мыслить…
— Самира!
Я изумленно присвистнул.
— Ты уверен?
— Она нашла моё слабое место. Оно в Малии. Не пойму только, что это ей дает?! Она с Шакалом как-то связана? Не думаю. Здесь что-то не так.
— Это была попытка захвата власти?
— Да.
Я выругался, злясь на себя за то, что оказался настолько слепым. Мог бы понять, что с Филиппом и его неуклюжим погромом в городе что-то не так. Мог бы потрудиться и выяснить, что он задумал.
— Она должна быть наказана.
— Всему свое время. — Подняв руку, я схватил его за запястье и мощным рывком сумел освободиться из его хватки. — Сначала нам надо вернуться и предупредить Малию.
Черты лица исказились такой мукой, что я физически ощутил боль друга.
— Скорее всего она уже у них! — Прохрипел он. — И её везут сюда.
Вот дерьмо! Я сжал плечо друга. Оставалось только надеяться, что девчонке не причинили вреда. Я не был уверен, что сумею остановить кровавую баню, если Монах сорвется.
— Если это так, то нам надо подготовиться, — сказал и сухо улыбнулся я. — Но думаю, что лучше связаться с Офелией. У матери Виктора много скрытых талантов. - Увидел громадную фигуру Виктора, шагающую к нам.