— Подожди. Я хочу, чтобы ты поняла, Малия, — сказал я почти умоляюще. — Я нанял целую армию врачей и ученых, чтобы они помогли тебе.
— И они пришли к блестящей мысли покопаться в моей ДНК?
Я помолчал, а потом протянул руку и осторожно коснулся ее щеки. — Есть надежда, что ты сможешь выносить моего ребенка.
Малия отшатнулась от задержавшихся на ее коже пальцев:
— Вашего ребенка'!
— Я — сын своей матери. Мое право — быть твоим мужем. Так завещал Владимир.
— Меня это не касается, — отрезала Малия.
Я нахмурился, ее раздражение стало для меня полной неожиданностью.
— Ты — часть моего завещания, Красотуля.
— Вы действительно считаете, что я прыгну в постель к совершенно незнакомому мужчине — каковы бы ни были его доводы?
Я снова приподнял бровь:
— Я не возражаю против того, чтобы подождать день-другой, пока мы не познакомимся ближе.
— День-другой?
Я пожал плечами:
— К этому времени у тебя наступит период овуляции.
Малия сдавленно охнула:
— Вам никто не говорил, что вы не умеете знакомиться?
Уголки губ чуть приподнялись.
— А ты хотела бы, чтобы я обхаживал тебя сладкими речами и ложными обещаниями?
— Можете приберечь свои сладкие слова для какой-нибудь другой женщины.
— В ближайшие несколько месяцев у меня не будет другой женщины. — Мои глаза сузились. — Пока ты не забеременеешь, я буду верен тебе.
Несколько долгих секунд она молча смотрела на меня.
— Вы ведь шутите?
— Я говорю совершенно серьезно.
Она отрывисто засмеялась:
— Стоит мне подумать, что хуже уже некуда, — и тут же все становится еще хуже.
— Я пообещал сохранять тебе верность! Как это может быть хуже?
Она отстранилась от изголовья кровати и припечатала меня возмущенным взглядом:
— Скажите мне, Шакал: после того как я произведу вам на свет ребёнка, меня передадут другим мужчинам?
Я посмотрел на нее, хмуря брови:
— Тебе можно будет выбирать партнеров.
- Дети должны появляться у людей, которые преданы друг другу и могут создать дом, полный любви и надежности. Уж я-то это понимаю лучше всех! И потом — я уже принадлежу другому. Есть только один мужчина, которого я допущу к себе в постель. И он — не вы.
В напряженном молчании я шагнул к ее кровати.
— Забудь своего Монаха, — прорычал я. — Как мне ни противно в чем-то соглашаться с Александрой, она права. Я потратил слишком много времени. Ты принадлежишь мне.
Малия медленно покачала головой:
— Нет.
— Да, Красотуля. — Я стиснул ее подбородок с такой силой, что наверняка причинил боль. — Сегодня ночью я сделаю тебя своей.
Монах
Я был крепко заперт в роскошном особняке Алана. К счастью для всех заинтересованных лиц, мне удалось справиться со своей оглушительной яростью. Сказать, что я был недоволен, когда обнаружил, что во время моего отсутствия Малию захватили, — значило бы назвать ураган пятой категории всего лишь сильным ветром. Говоря откровенно, я просто впал в темное бешенство. Не будь рядом друзей, я в то же мгновение отправился за Самирой и убил бы её. Я заставил себя подавить все отвлекающие от цели эмоции и рассмотреть ситуацию с теми крохами логики, какие мне удалось собрать. Я вынужден был признать, что крох этих было очень мало. Пусть я не бился в припадке бешенства, но потребность найти Малию ощущалась как мучительная боль, затопившая все тело.
Подойдя к двери, проговорил с холодной властностью:
— Алан, я знаю, что ты меня слышишь. У тебя ровно одна минута на то, чтобы прийти ко мне.
За дверью послышались шаги, но она осталась крепко запертой.
— Не волнуйся, Монах. Я здесь.
— Открой дверь.
— Ещё не время.
— Алан! — Мой голос мог бы заморозить даже Сахару. — Ты откроешь эту дверь, иначе я обрушу на ваши головы весь дом!
— Такими речами ты не убедишь меня в том, что тебя следует выпустить, — возразил Алан. - Ты не выйдешь, пока я не уверюсь в том, что ты пришел в себя.
— Я не собираюсь делать никаких глупостей.
— И ты даешь мне слово, что не выйдешь из этой комнаты, пока мы всё не выясним?
— Даю слово, — с трудом выдавил из себя и отступил, когда тяжелая дверь бесшумно и быстро открылась. Я дождался, пока Алан окажется в узкой комнате, а потом стремительно выбросил руку, с силой схватив его за шелковую рубашку. — Что ты узнал?
Алан поморщился, но, не стал вырываться.
— Джино удалось проследить путь Самиры до дома Шакала.