В самые ранние годы я демонстрировал силу и способности, намного превосходившие возможности остальных. Поэтому я был уверен, что любая женщина будет рада заполучить меня к себе в постель. Войдя к себе в кабинет, налил щедрую порцию коньяка. Как вдруг я напрягся, почувствовав запах дорогих духов. Заставив себя небрежно присесть на край стола, спокойно смаковал напиток, когда дверь распахнулась и в кабинет неспеша зашла Александра. Она остановилась прямо передо мной и обвела нахальным взглядом.
— Бедненький Шакаленок, ты не выглядишь счастливым мужчиной, которому предстоит лечь в постель со своей супругой, — пропела она.
Я вздохнул, демонстрируя равнодушную скуку:
— Уйди, Александра.
Зеленые глаза раздраженно сверкнули. Она относилась к тем женщинам, которые ждут, что все мужчины вокруг будут изнемогать от желания.
- Как я могу уйти? — Она перевела взгляд на мою наполовину опустевшую рюмку. — Как мать я не могу не тревожиться, видя, что супруг моей дочери топит свою печаль в алкоголе.
— Одна стопка не заслуживает слова топить. И мы еще не женаты.
— О, так ты пьешь потому, что только таким способом можешь заставить себя выполнить свой долг? — Она насмешливо поцокала языком. — Как грустно!
— Заткнись, Александра.
Допив коньяк, с громким стуком поставил рюмку на стол.
— Твоя дочь решила, что ей не хочется становиться моей супругой.
— А какое это имеет значение? — Она равнодушно пожала плечами. — Она теперь здесь — и в твоей власти.
Я резко выпрямился, борясь с желанием отвесить ей оплеуху:
— Я не насилую женщин.
Легко уловив моё раздражение, Александра вызывающе усмехнулась:
— Неужели ты сомневаешься в своих способностях убеждать? Право, Шакал, я не думала, что ты такой слабак!
Для меня казалось тайной, как это милое, доброе дитя, которое я оставил наверху, могло появиться из утробы такой мегеры.
— Проблема не в моих силах. Она решила, что влюблена в моего братца.
— Ну и что? Со временем она его забудет. — Александра подняла руку и провела накрашенным ногтем по моей щеке. — Любовь — это всего лишь иллюзорный обман, с помощью которого мужчины обрекают женщин на вечное рабство.
Я поморщился:
— Как мило!
— Неужели ты веришь в любовь?
Моё лицо оставалось бесстрастным. Любовь у меня считалась всего лишь сказкой. Стремление получить ребенка стало всепоглощающей целью, которую не могли заслонить какие-то там чувства или даже страсти.
Заметив, что Александра рассматривает меня с нарастающим любопытством, я заставил себя хладнокровно пожать плечами:
— Не важно, верю я или нет. Если сама Малия…
— Ах, Бога ради! Просто пойди наверх и покончи с этим! — раздраженно прорычала она. — Как только она от тебя забеременеет, ты сможешь передать ее кому-нибудь, кто не обладает твоими утонченными чувствами. Как насчет Винса? Ему нравится насиловать женщин.
Я застыл. Неужели Александра окажется настолько бездушной, чтобы вручить собственную дочь такому дикому зверю?
— А ты и правда сука.
— Да, я знаю.
В дверь постучали. Давид вошел и произнес:
— Кто-то приближается.
Александра резко зашипела:
— Черт! Это Монах!
— Отлично. — Губы тронула холодная улыбка. Все мысли о Малии и обременительном долге были забыты: их сожгла волна предвкушения, прокатившаяся по телу. Вот то, к чему я стремился. Возможность раз и навсегда избавиться от бича всей жизни. Прав я был или ошибался, но, по моему мнению, именно Монах был виноват в том, что произошло. И он заплатит за всё. — Как только Монах войдет в мое жилище, у меня будет право убить его. Даже Комиссия не сможет осудить меня, защищавшего свою территорию.
Александра начала взволнованно метаться по комнате:
— Ты думаешь, он настолько глуп?
— Он влюблен.
Споткнувшись, она застыла на месте.
— Ты что, совсем с ума сошел? — Смертельно побледневшая Александра прижимала руку к сердцу. — Влюбленный Монах? Да он всех нас убьет!
— Я не лишен боевых умений! — огрызнулся я. — Охрана уже расставлена по местам. Приготовлены несколько весьма гадких сюрпризов. Они увидят, что мы не такая легкая добыча, как они думали.
Александра невесело засмеялась и пошла к двери.
— Ты дурак, Шакал, и лично я не собираюсь оставаться здесь.
— Отлично. Беги, Александра. Мне надоело кланяться и унижаться перед этими заносчивыми ублюдками. Я намерен сразиться с ними.
Приостановившись в дверях, она бросила мне через плечо:
— Я вернусь и похороню то, что останется от твоей туши.