— А, братец! — Он отвесил мне насмешливый глубокий поклон. Даже в этом обшарпанном доме ему как-то удавалось походить скорее на лощеного бизнесмена, чем на кровожадного бандита. Что еще раз доказывало, насколько обманчивой бывает внешность. — Добро пожаловать ко мне домой, господин. Я уже опасался, что вы так и не появитесь.
— Отойди в сторонку, Шакал, - приказал я. — Как бы мне ни хотелось стереть с твоей мерзкой рожи эту ухмылку, я не имею желания огорчать Малию.
— В этом мы солидарны. Но заметь, с нашей рожи. — Он адресовал любимой демонстративно интимный взгляд, а потом снова переключился на меня: — К сожалению, ты слишком долго был костью в горле. Сегодня я намерен раз и навсегда от тебя избавиться.
— Громкие слова, шавка. Надеюсь, ты захватил с собой еще кого-нибудь, чтобы выполнить эту работу, — прошипел я, заслоняя Малию спиной.
— Нет!
Малия протянула руки, чтобы схватить меня за рубашку, но поздно. Мы столкнулись с чудовищной силой. Не разжимая хватки, оба пытались добиться преимущества. У меня было преимущество в такого рода опыте, но Шакалу удалось воспользоваться своей быстротой и нанести мне серию зверских ударов. Однако несмотря на его стремительные выпады, поединок обещал стать коротким — и победителем должен был оказаться я. Но тут Шакал неожиданно обхватил меня за шею и провёл удушающий приём.
Диего
Малия шагнула вперед и чуть не рухнула на колени, когда я обхватил ее за ноги, не давая двигаться дальше.
— Нельзя, Малия! — рявкнул я.
Недовольно хмурясь, она посмотрела на меня сверху вниз:
— Отпусти меня, Диего. Иначе кому-то будет плохо.
— Да. И если ты попытаешься вмешаться, то плохо будет Монаху, — хрипло заявил я. — Ты заставишь его отвлечься.
Она прижала руки к сердцу и вынуждена была молча наблюдать за разворачивающимся сражением.
Монаху удалось достать свой длинный кинжал, и близнец отпустил руку и закружился вокруг него. Предводитель казался отважным и совершенно непобедимым, но от меня не укрылась та настороженность, с которой он ожидал действий соперника. Шакал плавно уклонился от направленного на него удара и, в стремительном прыжке, перескочил через брата и нанес несколько точных ударов по ребрам. Монах пошатнулся, но ловко развернулся — и его клинок вспорол бок Шакала.
— Диего! — Хрипло взмолилась Малия. — Сделай что-нибудь!
— Не могу. Скоро все закончится.
Сила столкновения заставила обоих противников упасть на пол. Деревянные половицы протестующе застонали под катающимися по ним братьями. Воздух взрезал громкий вой: Шакал мощным движением сумел оказаться на сопернике и прижать к полу. В полутьме видно, как бугрятся их мускулы. Но что было еще ужаснее, в глазах Шакала горела вполне лютая ненависть. Ему хочется убить Монаха. Я перевел взгляд на своего предводителя. На его коже алела кровь, а лицо напряглось. Но черты выражали скорее мрачную решимость, чем страх. Ощутив свое преимущество, Шакал широко развел руки, готовясь вцепиться брату в горло. Но в этот самый момент Монах высвободил одну руку и вонзил кинжал в предплечье соперника. Новый вой разнесся по комнате. Шакал скатился с противника и рухнул на бок. Из раны хлынула кровь. Монах поднялся на ноги и спокойно вытащил свой клинок из тела брата. Малия опустила руки и вцепилась в мои плечи. Предводитель встал над своим поверженным противником. Лицо у него было холодно-отстраненным. Словно почувствовав, что кто-то навис над ним, Шакал придушенно закашлялся и с трудом разлепил веки.
— Кончай с этим, Монах! — Пробормотал он.
Чуть кивнув, он начал поднимать свой кинжал.
— Монах, не надо! — Закричала Малия. Спотыкаясь, она подбежала к любимому и схватила его за локоть: — Пожалуйста, не убивай его!
Последовала секундная пауза — и темная голова повернулась, пронзив ее пылающим взглядом. Однако она даже не дрогнула, по-прежнему крепко держась за его руку.
Монах
Я негодующе посмотрел в ее умоляющее лицо и зашипел от раздражения.
— Проклятие! — Опуская сталь, перевел взгляд на раненого Шакала: — Запомни вот что: если ты хотя бы перейдешь Малии дорогу, я не стану колебаться. Ты умрешь раньше, чем успеешь вздохнуть.
Глухо застонав, он с трудом приподнялся на локтях.
— Не трудись угрожать мне. Я потерпел поражение. Достаточно скоро наш род вымрет и ты будешь радоваться моей смерти.
Я прищурил глаза и стиснул зубы, возмущенный этим обвинением.