— У меня нет желания видеть твой конец. Ты сам напросился. И что ты имеешь ввиду под вымиранием нашего рода?
Отрывистый смех Шакала быстро перешел в мучительный кашель.
— Только я могу продолжить наш род. И только с Малией.
— Ты и с моей девушкой? — переспросил я. - Что за бред! Мы сможем управиться без тебя.
— Ты не сможешь, Монах. — Шакал медленно поднял голову. Лицо его было смертельно бледным, но в глазах сверкал гнев. — Думаешь это моё желание? Так захотел отец.
Я молча размышлял над этим мрачным заявлением. А потом понял, что именно таилось за его словами, и моё лицо застыло.
— Что значит, я не смогу? И почему она? Отец знал, что Малия ему не дочь?
Шакал пожал плечами:
- Да нет, он то как раз был уверен в обратном...
- И всё равно составил такое завещание? - У меня в голове не укладывается: это же кровосмешение! Наркотики совсем затуманили его разум.
— Александра всё устроила так, чтобы он считал её своей. Узнав, что ты не можешь иметь детей из-за...
- Что? - Взревел я. - Откуда такая осведомленность?
- Если ты будешь постоянно меня перебивать, я умру, не договорив. - Лужа крови возле его тела растекалась на глазах. Ещё немного и спасти его будет нельзя.
Глава тридцать первая
Монах
Я продолжал неотрывно смотреть на сидящего на полу брата, говоря в трубку координаты.
- Монах, ты не можешь иметь детей. В детстве ты переболел свинкой, что исключает эту возможность. Отец знал об этом, поэтому выкинул тебя из своего проекта под названием Малия. - Снял с себя шарф и кинул ему. - Но, ты всё же его преемник, братец. Тебе достаются все лавры, - он облизнул нижнюю губу, - а мне Красотуля. - В таком состоянии, Шакал ещё способен флиртовать. Вот идиот!
— Она никогда не будет твоей! — Хрипло заявил я.
— Монах! — Умоляюще сказала Малия.
Я дернул головой. Она что просит меня дать ей возможность родить ребёнка!?
— Нет! Не будет этого!
— Никогда! — Заверила она, чуть улыбнувшись. — Я просто хотела предложить, чтобы вы попытались найти какую-то возможность компромисса. Должен существовать какой-то способ, который всё решит.
Мы уставились на нее с удивлением. Мысль о том, чтобы сесть и обсудить все спорные вопросы, была совершенно новой.
— Если Малия нам не сестра, можно оспорить завещание. — После долгих секунд молчания неохотно согласился я. — И потом, вопрос деторождения - спорный. Надо всё обсудить.
Малия перевела взгляд на раненого Шакала:
— Ты готов вести переговоры?
Он глухо зарычал и гневно посмотрел на меня.
— А какой смысл? Я ведь просто близнец, который не имеет права голоса в твоём мире! Ты решишь всё в свою пользу и заставишь согласиться.
— Это не так! — холодно возразил я. — Мы обсудим и я приму решение.
— Хочешь, чтобы я целовал твой зад от радости?
— Боже, избавь меня от мужчин с их гордыней! — проворчала Малия.
— У меня нет никакой уверенности в том, что твой любовничек не прикончит меня за ненадобностью.
— Ты говоришь, как капризный ребёнок. Тебя следует хорошенько встряхнуть, чтобы ты понял, что Монах не станет делать ничего такого, что нарушает его честь.
— Хорошо,... я согласен.
— Можно подумать у тебя есть выбор. - Съязвила Малия.
Шакал медленно перевел взгляд на меня:
— Ты одолел меня, братец, но я не слишком завидую твоей награде.
По губам скользнула легкая улыбка. Прошли считанные минуты с того момента, как мы рвались друг друга поубивать. И вот теперь между нами возникла некая мужская солидарность.
- Хватит. Я устала, проголодалась и очень нуждаюсь в горячем душе. Я хочу домой.
Я замер, а потом повернул к ней бесстрастное лицо.
— Домой? — Негромко переспросил.
— Да. — Малия улыбнулась. — Домой.
Я стремительно привлек ее к себе:
— Моя малышка!
Собираясь теснее прижаться к ней, я остановился, услышав хриплый вздох Диего:
— Опять начинается!
Рассмеявшись, Малия чуть отстранилась, хотя я не пожелал отпустить ее руку.
— Ладно, Диего, ты нас убедил.
Мы дождались прихода Алана и прошли по последнему лестничному пролету. Мне хотелось поскорее уйти из этого мерзкого места. И не только из-за того, что в темных коридорах по-прежнему таилась опасность. Малия выбрала меня, а не свою мать! Конечно, я вынужден был признать, что ее мамаша оказалась отнюдь не той любящей, о которой она всегда мечтала.
Пытаясь сдержать дурацкую улыбку, в которую так и грозили расплыться губы, я опомнился, когда Диего поднял руку и дернул меня за рукав: