Я вошел в большую спальню и, пройдя через нее, положил любимую на постель с малиново-золотым пологом на колоннах. Бережно устроив свою прелестную ношу на огромном матрасе, укрыл ее одеялом. А затем переместился к огромному камину, чтобы поднести спичку к лежащим там поленьям. Удостоверившись в том, что пламя будет гореть несколько часов, сбросил свой плотный плащ и вернулся к постели. Я чувствовал утомление, но, вытянувшись рядом со своей избранницей, обнаружил, что рассматривать ее безупречные черты гораздо приятнее, чем спать.
Правильно ли я делаю, лишая её материнского счастья? Я невероятный эгоист, но не смогу ни отдать её Шакалу, ни позволить себе такую вольность, как оставить всё, как есть. У меня есть несколько дней, чтобы решить проблему...
Ресницы Малии затрепетали, глаза открылись, и она посмотрела на меня с сонной улыбкой:
— Монах?
— Да, любимая?
— Мы у тебя в доме?
Я улыбнулся и, поддавшись порыву, бережно прижал ладонь к ее щеке.
— Да.
Она поднялась на высоких подушках.
— А ты не хочешь переехать? — спросила она.
Я заставил себя справиться с приливом острого желания. Малия у меня в постели — это соблазн, который я никогда не сможет игнорировать.
— Как только ты будешь готова, мы вместе выберем новое жильё, — пообещал ей.
Малия тихо рассмеялась:
— Будем покупать дом?
— Почему это заставило тебя улыбнуться?
— Не знаю. — Она передвинулась так, чтобы оказаться лицом ко мне. Я искренне одобрил это движение. — Просто это кажется таким… домашним для меня. И ты такой пугающе осторожный.
— О, я намерен оставаться пугающим, — прорычал я, обхватывая ее обеими руками и притягивая к себе. — По крайней мере кое в чем.
Она улыбнулась, озорно блеснув глазами, а потом перегнулась через моё плечо и начала вытаскивать рубашку из кожаных штанов.
— И в чем же это, интересно?
Мои руки уже с нетерпеливым желанием скользили по ее голой коже.
Но когда ладони Малии легли мне на плечи, я долгую секунду просто смотрел на нее, любуясь разрумянившимся лицом и глазами, которые потемнели от страсти. В мире не было ничего более прекрасного и драгоценного, чем эта девушка. Она стала для меня смыслом существования. Разве могу я позволить ей быть счастливой не полностью. Сердце защемило от странной, всепоглощающей нежности, которую смогла пробудить во мне только Малии. Нежности, существование которой клятвенно отрицали бы даже самые близкие мои спутники.
— Малия… девочка моя.
Склонив голову, прижался к ее губам в бережном поцелуе. Я лишен картинной романтичности Диего и поэтичной натуры Алана. У меня нет слов, чтобы объяснить ей, что она значит, так что мне придется просто показать ей это.
Мой поцелуй стал крепче. Я наслаждался ее вкусом, пока руки исследовали ее стройные формы. Она была такой крошечной, такой невозможно хрупкой! Но в ее теле таилась сила, которая тут же проявилась. Я просунул между ее губ свой язык. Малия тихо застонала и решительно принялась стягивать с меня рубашку. Не могло быть ничего лучше ощущения ее теплой кожи, тесно соприкасающейся с моей собственной. Нагнув голову, я прихватил губами ее шею, а потом тронул зубами кожу, почувствовав, как её аромат заливает все моё существо. Проведя губами вдоль ее ключицы, поцеловал ямочку под шеей, а потом стал исследовать бесподобную линию ее груди. Малия вздохнула, погружая пальцы в мои волосы.
— Монах!
— Да, любимая! — Выдохнул, разрывая пуговицы на кофте и, захватывая губами затвердевшую вершинку ее груди.
— Монах, я хочу… — Ее голос прервался, когда я начал все настойчивее втягивать в себя ее сосок. — Подожди, я не могу думать!
— А тебе и не полагается думать, — успокоил я, переключая свое внимание на вторую грудь.
— Но я хочу тоже сделать тебе приятно!
Я на мгновение замер, не понимая, а потом поднял голову, чтобы заглянуть в ее широко распахнутые глаза.
— Что ты сказала?
Она подняла руки, чтобы обхватить ладонями моё лицо.
— Я хочу, сделать тебе приятно. Хочу целовать тебя... там.
Яростное, почти мучительное желание посетило меня, но я сурово заставил свое лицо оставаться бесстрастным.