— Не лги мне, Монах. Что-то произошло той ночью. Потому что тогда… все изменилось.
Я улыбнулся, уловив нотки обреченности в её голосе.
— Что же изменилось?
Золотистые искорки в ее глазах ярко вспыхнули, и Малия возмущенно ткнула пальцем в мою сторону.
— Черт тебя побери! Это совсем не смешно!
— Малия, я тебя не дразню, — успокоил ее я. — Расскажи мне, что произошло, после того как...
- Как ты вышвырнул меня, обещав любить?! - Она обхватила себя за плечи, словно ей вдруг стало холодно. - После того как мы в последний раз…
— Занимались любовью? — Подсказал я, когда она замялась.
— После того как у нас был секс, — поправила она меня. - Так вот, я не знала куда мне идти, мне ничего не оставалось, как поехать к Алану и его невесте. Я проспала почти сутки. Потом со мной связалась мама: у меня не было выбора, и мне пришлось тайком вылезти в окно. Меня ждала машина, которая привезла в её дом. - Она вновь умолкла.
— И что же дальше? — Мягко произнес я, даже не пытаясь воздействовать на ее сознание. — Что же произошло?
— Дом сгорел дотла, — наконец выдавила она из себя эти слова. — И в огненной ловушке оказались все, кто там находился.
— Как же такое могло произойти?
— Понятия не имею.
Я нахмурился, поняв, что Комитет намеренно скрыл от меня произошедшее с Малией. А если бы не скрыли, то я смог бы помочь ей.
— И что же ты сделала?
Она тряхнула головой, и волосы рассыпались по ее обнаженным плечам, наполнив воздух упоительным ароматом. Я напрягся, еле сдерживаясь, чтобы немедленно не впиться губами в ее шею.
— Я проявила малодушие. — В голосе Малии звучала горечь. — Я спряталась в зарослях кустарника, и все решили, что я погибла вместе с моей мамой.
— Но почему?
— Потому что я боялась.
— Боялась — чего? — Спросил я, испытывая искреннее любопытство. Комитету не была свойственна откровенность, но раз уж они сказали, что эта девушка должна пополнить их ряды, то неплохо было бы выяснить, что она собой представляла. В моей голове вертелись тысячи вопросов.
И на эти вопросы я намеревался найти ответы как можно быстрее — пока ею не занялись они.
— Ну… я не знаю. — Меж ее бровей залегла прелестная морщинка. — Словно какой-то голос в глубине моего сознания нашептывал мне, что я должна бежать. Сейчас это кажется смешным, но тогда я была убеждена: если я выйду из своего укрытия, то меня убьют.
Предостережение? Природная способность чувствовать опасность? Просто слепое везение? Оставалось лишь гадать. Я встретился с ней взглядом.
— В этом нет ничего смешного, Малия.
— Да, конечно. Но тогда я не осознавала насколько всё ужасно, пока мама не объяснила мне. Она нашла меня.
Я улыбнулся — девушка произнесла эти слова с кислым выражением лица.
– Я не знал! Я думал, что тебе нужна полноценная семья.
Такое объяснение не удовлетворило Малию. Она хотела найти виновного, и этим виновным, по ее мнению, должен был стать я. Мне надоела роль без вины виноватого, и я решительно шагнул к девушке. — Поверь, тогда я считал, что так нам обоим будет лучше. — От желания мой голос стал хрипловатым. — Ты особенная...
— Особенная? — Малия отступила на шаг, словно инстинктивно почувствовала моё желание. — Особенный — это тот, кто может испечь прекрасное суфле. Особенный — это тот, кто может спеть государственный гимн и не сфальшивить. Особенный — это тот, кто может так пройти через рамку металлоискателя в аэропорту, чтобы она не зазвенела. Но я… не особенная, я с дефектом...
Тут она вдруг повернулась к двери номера и замерла.
— Чёрт!...
Я насторожился:
— В чем дело?
— Ты чувствуешь этот запах?
Я закрыл глаза и втянул ноздрями воздух. Запах был слабый, но достаточно отчетливый.
— Дым!.. — выдохнул я, содрогнувшись. — Быстрее!.. Мы должны выбираться отсюда!
Я вытянул перед собой руки, все еще скованные наручниками. Я мог бы и сам освободиться, но предпочел сохранить это в тайне.
— Малия, освободи меня. Иначе мы оба погибнем. - Выдав короткую, но весьма выразительную тираду, состоящую в основном из проклятий, девушка достала ключ. И наручники, звякнув, упали на пол.
— Готово.
Я потер покрасневшие запястья и тут же мобилизовал свои способности. Почувствовав некоторое напряжение в воздухе, понял, что огонь уже совсем рядом. К тому же было ясно: этот пожар - покушение на Малию.