— Ни в коем случае, — пробормотала она, скорее всего, уже чувствуя себя разгоряченной и разомлевшей.
А я тем временем все крепче прижимался к ней всем своим телом.
— Но почему? — Я куснул ее за мочку уха. — Ты потрешь мне спину, а я — тебе. Мы ведь партнеры, не забыла?
Я обхватил ладонями груди Малии, и она, тихонько вздохнув, запрокинула голову и закрыла глаза. Я принялся пальцами теребить ее соски, и Малия, не удержавшись, громко застонала.
— Единственный душ, на который ты можешь рассчитывать, — холодный. Причем — в своей собственной комнате, — с трудом выговорила она.
Я рассмеялся, царапая зубами ее шею.
— Как сурово…
— Монах, прекрати сейчас же.
— Почему? Я же чувствую запах твоего желания.
— Ты почувствуешь мой кулак, если не остановишься.
Я снова рассмеялся.
— Как жестоко.
Сначала наручники, а теперь — угрозы. Раньше ты предпочитала заниматься любовью более мягко.
- Заниматься любовью? Нет. То был просто секс. Откровенный животный секс, ты сам дал мне это понять.
Малия с отчаянием отталкивала меня, пытаясь взять себя в руки.
— Уходи, Монах, — прошептала она.
Его глаза сверкнули, и я, коснувшись пальцами ее щеки, проговорил:
— Придет день, Малия... — Я наклонился и нежно поцеловал ее. — Придет наш день — очень, очень скоро…
*****
Шакал повел нас в свои святая святых. Мы свернули в коридор, брат возглавил шествие. Пройдя с десяток метров, он остановился перед обычной деревянной панелью и провел по ней ладонью. Перед ним бесшумно распахнулась потайная дверь, и он повел нас вниз по темной узкой лестнице. На меня повеяло мрачным холодом подземелья, а Малия, вздрогнув, крепко сжала мою руку. Мы спускались все ниже, время от времени останавливаясь, чтобы отпереть очередную дверь. Когда же мне почудилось, что мы находимся в глубочайших недрах земли, ступени наконец закончились, и все вошли в некую пещеру, которая на первый взгляд казалась пересечением нескольких галерей. Факелы, закрепленные на неровных стенах, бросали неверный тусклый свет, дававший лишь приблизительное представление о величине пещеры. Всё выглядело, как в средневековье.
— Поразительно! — воскликнула Малия, когда Шакал сдернул со стены факел и повел нас по темному тоннелю, поворачивавшему влево. — Никак не ожидала, что под землей такие просторы.
Я погладил девушку по руке, почувствовав, что у нее появилось ощущение нереальности происходящего. Он остановился перед стальной дверью, которую охранял высокий светловолосый... монстр. Высокий и мускулистый, с темно-русыми волосами, ниспадающими на обнаженные плечи, этот викинг казался высеченным из цельного куска гранита. Шакал заговорил с ним на незнакомом мне языке. Затем, коротко кивнув, он открыл дверь темницы.
— Вот тут.
Я вошел вслед за братом. Когда же Малия решила последовать нашему примеру, на плечо ей легла моя рука.
— Тебе не нужно входить туда.
— Мне приходилось видеть смерть, Монах, — тихо ответила она. — И мне нужно… Я должна посмотреть, не смогу ли чем-то помочь. Я должна сделать хоть что-то. Я не собираюсь ждать, когда кто-то вырвет мое сердце.
— Это был всего лишь сон…
Она прижала палец к моим губам.
— Монах, партнеры не лгут друг другу. Мы оба знаем, что это был не просто сон.
Я глухо зарычал. Я не умел идти на компромиссы. Особенно когда дело касалось женщин.
Увидел, покорил, взял.
Малия смотрела на меня своими огромными ореховыми глазами, тепло которых могло бы растопить даже Арктику. Даже глобальное потепление не могло сравниться с этой девушкой. Мне хотелось забросить ее на плечо, а потом швырнуть на мягкую постель, где я своим неистовым желанием смогу отвлечь ее от всех тревожных дум. Я хотел почувствовать ее податливость и страсть, хотел увидеть, как улыбка удовлетворения тронет ее губы, когда она придет в себя после испытанного нами оргазма. Но единственное, что я мог сделать сейчас, — это привлечь девушку к себе и запечатлеть на ее губах поцелуй.
— Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума? — Прошептал я и вновь ее поцеловал. Затем поднял голову. — Так что давай покончим с этим.
Малия не сразу пришла в себя. Ошеломленная произошедшим, она несколько мгновений смотрела на меня. Потом, подняв руку, коснулась своих губ. После чего, словно опомнившись, упрямо мотнула головой, вскинула подбородок и решительно шагнула в камеру. В отличие от каменных сводов и стен тоннеля, камера от пола до потолка была обшита свинцовыми листами, на которых виднелись выгравированные замысловатые символы, немного напоминавшие иероглифы. В углу стояла кровать, на которой лежала Александра, красивая даже сейчас. Малия подошла к кровати и взглянула на мать.