— А выглядит такой умиротворенной… — прошептала она. — Кажется, просто спит.
Я подошел к девушке и слегка поморщился.
— Я хорошо чую запах смерти.
— Oна мертва, — подтвердил Шакал.
— Ты должен узнать, как она умерла! — Прорычал я.
Казалось, он был несколько озадачен.
— Это сделал мужчина из моего сна. — Малия вскинула голову. Ее лицо побледнело, а глаза потемнели.
— Что это за сон? — Спросил Шакал, стоявший в дверном проеме.
На несколько секунд воцарилось напряженное молчание: наши взгляды обратились к Малии. Я же мысленно разразился проклятиями. Не так я хотел рассказать ей о своих подозрениях.
— Во сне она видела мужчину, — сказал наконец я без всякого выражения.
— Своего отца? — Спросил брат.
Я неохотно кивнул, а Малия широко открыла глаза и от удивления даже рот раскрыла.
— Но, мой отец мёртв! — В ее голосе отчетливо прозвучала паника. Она помотала головой. — Нет, такого просто не может быть.
Я подошел к ней и взял ее за руки. Они были холодными и влажными, что свидетельствовало о ее состоянии.
— Дай нам минуту, — сказал я, выразительно посмотрев на брата.
Осторожно подталкивая Малию, подвел ее к небольшому деревянному стулу, стоящему в углу камеры. Присел перед девушкой на корточки и с нежностью в голосе проговорил:
— Малия, пожалуйста, посмотри на меня.
Казалось, прошла вечность, прежде чем ее длинные ресницы дрогнули, открыв глаза, смотревшие на меня со страхом и изумлением.
— Ты собираешься сказать мне, что это — какая-то ужасная шутка? — Произнесла она таким голосом, что у меня сердце сжалось от боли.
Я поднес ее пальцы к своим губам.
— Я могу сказать и так, если ты хочешь это услышать.
Она судорожно сглотнула.
— Нет, мне нужна правда. Расскажи всё...
Глава сорок третья
Монах
— Мужчина из твоего сна - твой отец. Твой настоящий отец. Правда, известно о нем очень мало. После его исчезновения он укрылся в каком-то месте, откуда не появлялся до последнего момента. Я старался говорить спокойно, невыразительным голосом — иначе просто зарычал бы от ярости при одном только упоминании о нём.
— Что ему от меня нужно? — Малия содрогнулась. — Кроме моего сердца.
— Пока не знаю. — Я помолчал, выругавшись про себя. - Я думаю, у него были какие-то счёты с твоей матерью и твоим псевдоотцом.
Малия дернулась, как от удара.
— Боже! — Она невесело усмехнулась. — В течение многих лет мне приходили в голову самые невероятные объяснения, о том, кто я, и где мои родные, но о таком я даже и подумать не могла. Как же всё осточертело: сначала у меня не было семьи, а сейчас что-то перебор. Я хотела... Я всего лишь хотела иметь семью! Но все мои предполагаемые родные люди предатели! Даже ты! Хоть и делаешь вид, что помогаешь мне.
— Малия, я никогда бы не причинил тебе вреда. Я не хотел сделать тебе больно. Той ночью… — Я прикусил язык и сдержал уже готовое вырваться признание. Сейчас еще не время.
— Что? Говори.
Я медленно поднялся на ноги и начал молча ходить по камере, заполненной сладковатым запахом Малии.
— Есть кое-что еще, — произнес я наконец. — Я думаю, что именно он поджег дом твоей матери, посчитав, что ты тоже сгорела.
— Нет! — Малия мотнула головой. — Это невозможно! Он не мог знать, что я там.
— Мог, если следил за тобой.
Малия обхватила плечи руками, ее била дрожь — словно в камере вдруг стало ужасно холодно. Она покачнулась и едва не упала. Я тут же бросился к ней и поддержал. С нежностью, которой я от себя не ожидал, обнял девушку, затем осторожно усадил на стул.
— Вот так. — Малия попыталась встать, но я удержал ее. — Нет. Посиди минутку. Дыши глубже. — Я внимательно следил за ее рывками вздымавшейся грудью. - Ещё.
Вскоре зеленоватый оттенок исчез с ее щек, и она, подняв голову, прошептала:
— Прости.
— За что?
— За то, что расклеилась.
Я молча гладил девушку по плечам, не зная, как унять дрожь, все еще сотрясавшую ее тело. Черт побери! Я просто не мог видеть ее в таком состоянии! От этого хотелось немедленно убить кого-нибудь! Предпочтительно — её папашу.
— Я подозреваю, что любой бы в твоей ситуации чувствовал себя неважно, — пробормотал я наконец.
— Ты хочешь сказать, что и любой бы испугаля, если бы обнаружил, что родной отец — убийца, который пытался сжечь её, а сейчас охотится за ее сердцем?