— Ты вся дрожишь, — сказал с несвойственной моему голосу мягкостью. — Тебе холодно?
Она замерла от моего прикосновения, — возможно, опасалась, что если хоть немного даст слабину, то окончательно расклеится.
— Все в порядке, Монах.
— Здесь очень сыро. У тебя в сумке есть свитер?
Она отстранила мои руки и сделала шаг назад.
— Мне не холодно. И знаешь что… Я все еще не забыла наше последнее свидание. Ясно? — Малия вскинула подбородок и посмотрела прямо мне в глаза.
Меня бросило в жар; он с поразительной яркостью вспомнил, как прижимал эту девушку к стене и входил в нее долгими восхитительными толчками.
— Думаешь, я забыл? — Прохрипел я.
— Причем забыл в ту же секунду, как я уехала, — заявила Малия с упреком. — Я была для тебя всего лишь очередной легкой добычей. — Она с дрожью в голосе добавила: — Господи, у меня было ощущение, что меня использовали, как…
Я уже собрался оправдываться, но неожиданно меня поразила одна мысль. Ничего нового не было в том, что девушка затаила на меня обиду. Но чтобы она так остро, так страстно переживала ощущение предательства — это уже чересчур… Но, возможно… Возможно, я ей все ещё небезразличен.
Я снова к ней приблизился и тихо сказал:
— Я не бросал тебя, Малия. Я дал тебе возможность стать счастливой.
— Не считай меня дурочкой. И не говори, что ты сделал это ради моего блага или что собирался написать мне позже…
— Я не хочу утомлять тебя банальными оправданиями, — перебил я, взяв ее лицо в ладони и заглянув в глаза.
Мои грехи были, без сомнения, велики, но я никогда не хотел причинить боль этой девушке, во всяком случае намеренно. — Пока ты спала в моих объятиях, меня навестили представители Комитета. - Она нахмурилась.
— Комитета?...
— Да, и они являются… — Я помолчал, пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить, кто они такие. — Можно сказать, что они являются негласными судьями. Теми, кто определяет меру справедливого возмездия.
— Чего же они хотели от тебя?
Моё лицо превратилось в непроницаемую маску. Если не проявить осторожность, мы оба могли погибнуть. Комиссия не отличалась терпением и не прощала тех, кто нарушал ее правила.
— Я не имею права говорить о них и о том, чего они хотели от меня. Разве что у меня вдруг неожиданно возникнет желание умереть. - Малия возмущенно фыркнула.
— Что ж, довольно ловкая отговорка.
— Это не отговорка. К несчастью, это правда.
Вероятно, почувствовав, что в этом вопросе я непоколебим, Малия замолчала.
- Очень скоро ты обнаружишь, что Комитет считает, будто имеет право абсолютно на все.
— Ох, прошу тебя!... - Она приоткрыла губы, собираясь возразить, но я нашел им более приятное применение.
Когда же поцелуй прервался, я с улыбкой пробормотал:
— Мне никогда не надоест твой вкус. Ты такая сладкая…
Руки девушки дрогнули, затем легли на мою грудь, и жар ее ладоней тотчас проник через рубашку.
— Подожди!.. — выдохнула она. И чарующая хрипотца ее голоса свидетельствовала о том, что мои ласки не оставили её равнодушной. Я хотел снова ее поцеловать, но она тут же решительно отстранилась от меня. — Монах, подожди!
Я зарычал от жесточайшего разочарования. Я ведь чувствовал охватившее Малию желание. Почему же тогда она так упорствует?
Тяжко вздохнув, проговорил:
— Я уже сказал тебе, что должен был оставить тебя.
— Но ты не объяснил, почему ты сейчас вернулся.
Я снова вздохнул. И на смену нестерпимому желанию пришла настороженность. Как бы сильно я ни желал эту девушку, не стоило рисковать и рассказывать ей больше, чем позволили. Они были намного опаснее, чем её отец в самом ужасном своем проявлении.
— Что ты имеешь в виду? — Я постарался произнести эти слова совершенно спокойным тоном.
— Я хочу знать почему ты появился здесь?
И именно в этот момент — словно спасение было ниспослано свыше — я уловил отдаленный рокот двигателя.
Отвернувшись от Малии, я пробормотал:
— Наша машина прибыла.
— Откуда ты знаешь, что это наша машина? — Спросила она, пристально вглядываясь в темноту, окружавшую лесистую местность.
Я следил за машиной, которая плавно подъехала к выходу из тоннеля и остановилась. Раздвинув ветви деревьев, я тщательно осмотрелся, чтобы убедиться, что в темноте никто не прячется.
— Это Шакал. У него есть сеть заведений, разбросанных по всему миру. Причем в большинстве из них охраны больше, чем в Кремле.
— Думаешь, эта охрана сможет защитить нас? — спросила Малия, поежившись.