— Но какой ценой? Я ведь могла убить тебя!
— Меня не так-то легко уничтожить, и в этом очень многие убедились, — произнес я с кривой усмешкой. — Кстати, ты можешь научиться ставить защиту, так что он больше не сумеет проникнуть в твое сознание.
— Я смогу научиться это делать в течение следующих пяти минут?
— Пока нападений больше не будет.
— Почему ты так уверен в этом?
Я провел пальцем по ее губам.
— Я не совсем в этом уверен, но думаю ему сейчас больно.
Малия улыбнулась.
— Вот и хорошо. Надеюсь, что сейчас его терзает адская головная боль.
Я резко вскинул голову, почувствовав приближение брата.
— Шакал, все закончилось! — Прорычал я. И так крепко обнял Малию, что та вскрикнула.
Вышедший из тени брат смотрел на нас с нескрываемым беспокойством.
— Девушке не причинили вреда?
Малия покачала головой:
— Нет. Если не считать сильной головной боли со мной все в порядке.
Губы Шакала дрогнули в неком подобии улыбки, и он обратил взгляд на меня.
— А ты как?
— В порядке.
Ее и без того бледное лицо приобрело нездоровый пепельный оттенок.
— Мне очень жаль… Я не хотела…
Шакал махнул рукой, призывая Малию не придавать значения таким мелочам. И тут же окинул взглядом изящную фигурку, причем во взгляде его промелькнуло восхищение — он очень ценил и уважал силу.
— Это не важно, — сказал он. — Ущерб будет компенсирован. Я переговорю с ними прямо сейчас.
Брат исчез в тени, оставив меня наедине с дрожащей девушкой. Она была очень напугана тем, что натворила. В течение нескольких минут она молча смотрела на разрушения, которые произвела.
Потом со вздохом пробормотала:
— Это ужасно… Я ведь могла кого-нибудь убить. Я могла убить… всех.
— Малия…
— Мне не нужны эти силы! — Выпалила она, перебивая меня, ее глаза сверкали. — Они очень опасны.
— Силы всегда опасны. — Я прижал девушку к себе и коснулся губами ее виска. — Вот почему мы должны найти способ контролировать их.
Она со вздохом покачала головой:
— Нет-нет. Лучше сделать так, чтобы они просто исчезли. Ты не мог бы?
— Эти силы — они часть тебя, Малия. Они в твоей крови. К тому же, - улыбнулся, - я говорил тебе, что меня убить очень трудно. — Я осмотрелся и проворчал: — Мы должны вернуться в комнаты.
— Ты уверен, что Шакал позволит мне здесь остаться? — Спросила Малия. Я подхватил её на руки и направился к ближайшей лестнице.
— Клубы Шакала громили все кому не лень. — Я усмехнулся и добавил: — Так что твой разгром не войдет даже в первую сотню самых зрелищных происшествий.
— Спасибо, что успокоил. — Малия улыбнулась.
— Кроме того, имеется еще одно обстоятельство.
— Какое же?
Я быстро поднимался по лестнице; Малия, которую нес на руках, была легкая как перышко, казалась почти бесплотной. А ведь только что устроила погром.
— Я уверен: пока мы находимся здесь, никто из его свиты не осмелится побеспокоить тебя.
— Но почему?
Я невольно улыбнулся.
— Да потому, что ты до смерти их всех напугала.
Когда я внес ее в гостевые апартаменты, а затем осторожно уложил в постель, увидел, что у нее слипаются глаза. В следующее мгновение она провалилась в глубокий сон. Целых десять часов ее никто не тревожил. Когда же она наконец пробудилась, я легонько коснулся ее шеи. Она вздрогнула — и окончательно проснулась. Пока она спала, я раздел её и укрыл тяжёлым пледом. Она явно это обнаружила и удивлённо уставилась на меня. Я нависал над ней с чарующей улыбкой и с греховными помыслами в глазах. Тут мои руки погладили ее груди, и она вдруг заметила, что я повесил свой перстень с печаткой на золотую цепочку и надел ей на шею. Этот перстень был не просто ювелирным украшением. Перстень значил для меня очень многое, а сейчас, у нее на шее, он означал моё безграничное доверие к ней.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросил я, и в голосе послышалась легкая хрипотца — словно я тоже только что проснулся.
— Мне кажется, ты лучше меня сможешь ответить на этот вопрос, — с улыбкой сказала Малия. Я чувствовал, что с каждым моим прикосновением она все сильнее возбуждается. Я наклонил голову и припал губами к ее шее.
— Как замечательно чувствовать тебя! Ты такая изящная… и в то же время округлая в самых нужных местах. - Я легонько куснул ее в шею, затем нащупал пальцами набухшие соски, и одновременно моч возбужденная плоть коснулась бедра девушки. Она тихонько ахнула, а я с ухмылкой проговорил:
— Ты такая теплая, такая восхитительная…