В заключение всего, меня все вокруг красноречиво убеждали не только туда ни ехать, но раз и навсегда отбросить всякую мысль о поездке на юг. Наоборот, настойчиво советовали, как можно дальше уйти от Донской области, дабы не попасть в кровавую кашу и не погибнуть в ней бесцельно. Большевики всюду поставили свои рогатки и заслоны, они ловят офицеров, едущих на юг и согласно Ленинским инструкциям на месте, без суда, зверски с ними расправляются.
При таких, диаметрально противоположных слухах, трудно было, даже введя известный коэффициент на паничность одних и на оптимизм других, хотя бы приблизительно представить себе, что творится в Донской области. Столь же противоречивы и скудны были и газетные сведения, по-видимому, имевшие тот же источник, то есть рассказы и байки очевидцев, приехавших с юга, разбавленные разными субъективными мнениями и различными предположениями газетных сотрудников.
Никакой существенной помощи для представления всего, происходящего на юге, газеты не оказывали. Мне же было легче, я хорошо представлял текущую обстановку, но держал свои мысли при себе. Когда я уходил с вокзала через пару часов, то увидел, что бравые моряки где-то раздобыли себе мутный самогонки из свеклы и уже поголовно лежали без чувств. Развели, понимаешь, анархию!
Несмотря на такую неопределенность текущего момента я, тем не менее, не хотел отказаться от своего решения ехать на Дон и принять там, если уж нужно, лично участие в сопротивлении большевикам. Во-первых, думал я о Доне, мой персонаж как-то туда добрался и выжил во всех перипетиях гражданской войны. Во-вторых, Киевское настроение мне совершенно не внушало доверия. Обстановка казалась мне весьма неустойчивой и не обещавшей ничего хорошего.
Чувствовалось, что кризис скоро разразится. Грядет "восстания ликанов"! Каждую минуту можно было ожидать набега местных "зеленых басмачей", что все эти мирные хохлы, того и гляди, вдруг выхватят из своих шаровар ножи и начнут резать прохожих, как баранов. Дикари, что с них взять! Поэтому, оставаться здесь, в Киеве, да еще в качестве зрителя, было бы, по меньшей мере неосмотрительно. Если уж мне суждено погибнуть в новом теле, то лучше осмысленно, а не как случайная жертва.
В силу этих обстоятельств, требовалось некоторое время выждать. Но сидеть в Киеве и ждать когда возобновится сообщение, меня никак не устраивало, да и было рискованно остаться без копейки в кармане: жизнь стоила дорого, запаса денег у меня не было, зато искушения и соблазны здесь встречались на каждом шагу. У меня остро возник денежный вопрос, а духом единым сыт не будешь. Рассчитывать же на какую-либо помощь от свежеиспеченного опереточного украинского правительства, было бы крайне наивно, если не сказать больше. «Денег нет, но вы держитесь!»
Взвесив все это, я подумал, что целесообразнее будет уехать из Киева в усадьбу матери моей "невесты", находившейся в районе Хмельника, то есть в нескольких часах езды от Киева и жить там, у будущей тещи, на халяву, ожидая пока Каледин разберется с большевиками в Ростове и откроется железнодорожное сообщение. Как молния в моем сознании всплыли воспоминания Полякова: одноэтажный дом с мезонином, звуки фортепиано и романс "Белая акация".
Искушение было слишком велико, но я сдержался. Могут разоблачить, что я подменен, а кроме того, что мне эта невеста? Сбрасываем все ненужную шелуху, сейчас начнется такое веселье, что всем резко станет не до невест. Большинство этих "невест", если их не пристрелят после "социализации", скоро будут работать дешевыми проститутками в Китае, обслуживая за гроши целые толпы китайских грузчиков и чернорабочих. Так что, подобных "невест" уже сейчас пора списывать в утиль.
Кроме того на Украине, эти борцы за «свободу и независимость» сейчас начинают формировать с бешеной скоростью многочисленные большие и малые банды, воинские части, отколовшиеся как от старой царской , так от будущих Красной и Белой армий, и разнообразные озверелые крестьянские отряды. Почти вся их деятельность связана с грабежом местного населения и разборкам между собой. Попав на территорию, контролируемую каким-либо из таких отрядов, можно было оказаться в неожиданной, острейшей ситуации.
Прежнюю жизнь я прожил скучную и правильную, как "премудрый пескарь", под лозунгом "как бы чего не вышло". И все равно кончил плохо. Теперь же хотелось испробовать чего-нибудь иного. Героических действий, опасных авантюр. Меня распирало от адреналина. Хотелось, по примеру Скоропадского, захватить Киевский цирк и громогласно провозгласить себя каким-нибудь всеукраинским Гетманом. Глупый, опасный и бессмысленный азарт. Я еле сдерживался, осаживая себя, понимая, что мои клиенты должны дозреть до подобных вакханалий.