Однако, последующие события доказали мне обратное. По моему личному мнению, главная причина усвоения казачеством большевизма лежала в том, что значительная часть казаков-фронтовиков, даже и тех, которые на фронте не поддались революционному соблазну, теперь -- на длинном пути своего возвращения на Дон, вынужденные долгое время дышать зараженной большевистской атмосферой и выдерживать натиск весьма умелой коммунистической пропаганды, -- вернулись домой психологически уже не способными к защите родного Дона.
Сказывалось и общее утомление войной и потому сильное желание отдохнуть, доминировало над всеми остальными чувствами. Имело значение, возможно, и то, что Донское Правительство (сборище болтунов и профанов) в глазах основной казачьей массы, не сумело создать себе ореол популярности и нужного авторитета. Власти фактически не было, чувствовалось безвластие и растерянность, передававшиеся сверху вниз.
Вместе с тем, надо признать, что казаков безусловно запоздали вернуть на Дон и они не имели времени в обстановке родных станиц изжить принесенные с фронта настроения. Их, как сохранявших дольше других дисциплину и порядок, до последнего задерживали на фронте, все еще лелея мысль о возможности восстановления фронта и продолжения воины.
Когда же, наконец, Каледин желая оздоровить Дон и чувствуя, что на не воюющем фронте казаки стоят без дела, отдал приказ всем казачьим полкам идти на Дон, -- то было уже поздно. В это время, уже совершился красный переворот, и власть перешла к большевикам, начавшим чинить всякие препятствия пропуску казаков в Донскую область. Они обезоруживали их, и большинство казаков вернулось домой без пушек, без ружей, без пулеметов, без пик и шашек и совершенно деморализованными.
Ах, если бы Каледин еще в августе, как его просили, наплевал на Временное правительство, призвал бы казаков вернуться на Дон! Но Каледин в категорической форме отказался отдать такое распоряжение, мотивируя свой отказ тем, что Донские казаки должны до конца выполнить свой долг перед Родиной.
Вернувшиеся делегаты передали казакам ответ Донского Атамана и в результате, ни один полк не решился самовольно покинуть армию до самого последнего момента существования Временного Правительства и захвата власти большевиками. А если бы Каледин первым закончил войну, то его популярность на Дону достигла бы Небес! Впрочем, Каледин скоро поплатится за эту ошибку. А как говорил Тайлеран, ошибка, это даже хуже, чем преступление.
Виноваты были отчасти и высшие Российские начальники. Они под всевозможными предлогами до самого последнего момента тормозили отправку казаков на Дон, оставляя казачьи полки у себя, как единственную надежную охрану для своих драгоценных тушек. В то время казачьи части действительно играли исключительную роль.
Оторванное войной и революцией от родных станиц, привычного быта, влияния семьи и стариков, находясь долгое время на фронте, среди революционной солдатской массы, под непрерывным впечатлением новых порядков, -- среднее поколение -- фронтовики невольно восприняли дух революции и проявили склонность к усвоению социалистической новизны.
И старое казачье поколение усвоило революцию, но усвоило по-своему, уравновешенно, держась привычного образа жизни и мысли. Оно постепенно восстанавливало традиционные старинные формы казачьего управления и мирно занялось устройством своих дел, уважая престиж Донской власти, порядок и законность и готовое встать на защиту этой власти.
Иначе держали себя фронтовики. Они искали новых путей в жизни, как следствие пережитого на фронте. В одной их части крепко засела мысль, что все зло на Дону от "буржуев" и что "рабоче-крестьянская власть" якобы никаких агрессивных намерений против трудового казачества не имеет, а потому и они, в свою очередь, не желают проливать братскую кровь трудового народа и поддерживать оружием "Новочеркасское Правительство". Другая часть, равняясь на них, решала поступать так, как все, но идти воевать не хотела.
Пришедших с фронта было больше, чем стариков, часть из них была вооружена и во многих местах победа осталась на стороне молодых, проповедовавших революционные идеи.
К этому прибавился еще и старый, больной вопрос -- взаимоотношения с "иногородними". Враждебность иногородних к казакам, численно преобладавших и владевших отчасти экономической жизнью области, но не землей, росла с каждым днем, и резче выявлялись противоречия одних и других. В то же время, большевистская агитация среди неказачьего населения, встречала большое сочувствие.