То же и с нефритом. Я знаю, что вхожу в возраст, когда смерть начинает старательно целиться в меня. Но неужели причина, в силу которой люди болеют почками именно в моем возрасте, всегда будет так же непонятна, как теперь? Неужели сохранится эта смущающая меня сейчас путаница теорий предупреждения и лечения этих болезней?
Некоторые из этих теорий похожи больше на проповеди морали, чем результаты научных изысканий. Болезни почек, - учат они, - возникают или развиваются, если вы живете в свое удовольствие. Чтобы помешать смерти целиться в мои почки, я должен сесть на диэту. Уныло думать, что после целого дня борьбы с холодным прибоем Мичигана я не получу своего стакана. виски, а вечером, играя Бетховена, не смогу выпить пива. Но я пожертвую всем и приобрету диэтические привычки коровы, если только я буду знать наверное, что это поможет мне сохранить здоровые почки. Но борцы со смертью не уверены в этом.
Несколько лет назад лечение тяжелого диабета тоже казалось безнадежным. Но Бантинг, сын фермера, неизвестный, осмеянный знаменитейшими профессорами, открыл инсулин. осмеянный Вы прочтете в этой книге как его неопытность, его полное незнание того, что теоретически возможно и невозможное привели его к цели. Другой такой же человек раскроет тайну нефрита.
Уже ночь, и неистовый норд-вест все еще сотрясает мой дом... Последние дни, пока я писал эти строки, были ужасны. 22 октября шторм отнял у нас три метра берега и в клочья разнес плотину из мешков с песком и бревен, которую мы строили целое лето. Небольшой железнодорожный паром «Мильвоки» пошел ко дну со всеми людьми. Я хотел быть оптимистичным, но сегодня ночью зловещее озеро Мичиган снова. напоминает мне о безжалостности природы, о беспомощности людей.
Наш домик дрожит от ревущих ударов прибоя внизу, я всматриваюсь в темноту и думаю, думаю о смерти, целящейся мне в сердце. Конечно, старый Джемс Мэкензи, целитель сердец, немного утешает меня. Он учит меня не бояться слабых толчков моего верного кровяного насоса, небольших неправильностей , из-за которых врачи превращают людей в пожизненных инвалидов. Если же стрелок смерти серьезно ранил мою сердечную мышцу, или если ему удалось пробить течь в моем сердечном клапане, Мэкензи научил врачей прописывать digitalis, настойку из наперстянки, которая поддает жару в старую машину; и он показал, что можно спасти сердечную мышцу, если не утомлять ее.. , Но сможет ли какой-нибудь гений, вроде Бантинга, Майнота на МНОГО лет отодвинуть постепенное утомление всякого сердца? Я сомневаюсь в этом. Но для братства борцов со смертью нет ничего невозможного.
XI
ветер перестал сотрясать дом, удары прибоя ослабели. Между стволами наших старых буков, сквозь листву молодых дубов и кленов, востоке видна узкая, бледная, золотистая полоса. Это- утро. Жизнь все-таки хороша, надежда бодрствует. Я думаю о замечательной способности протоплазмы, -- вещества жизни, из которого построено мое тело, - восстанавливаться, хотя бы частично, после нанесенных повреждений, приспособляться к опасностям. Только еще начинают исследовать природу этой замечательно приспособляемости.
Вам известны примеры этой способности. Человек заболевает туберкулезом почек. Хирург удаляет эту почку. Вторая почка поспешно увеличивается и легко выполняет двойную работу. Микробы поселились в клапане сердца. Они начинают пробуравливать его. Тогда сердечная мышца таинственным образом набухает, становится плотнее, крепче, человек доживает до самых преклонных лет. Или в нас проникли тифозные бациллы. Без помощи врачей ваше тело немедленно вырабатывает защитные химические вещества, разводит для этого большой огонь - у вас сильно поднимается температура. Так приспособляется тело присутствию микробов тифа. Веками боролись с жаром, всегда старались снизить температуру, не догадываясь, что высокая температура - иногда полезна. Страх перед повышением температуры был всеобщим. Роясь в нашем лучшем старом учебнике медицины, я не нахожу шт одного намека на полезность жара.