Перехватив нож поудобнее обратным хватом, пилот с новой силой ринулся в атаку на объятого пламенем и взрывами Ангела.
- Чёрт тебя за ногу, новенький!
- Снова понесла-ась! - выкрикнул Кенске, не зная, к худу или к добру.
«„Ева-01“ на линии огня!»
- Синдзи, м-мать твою, куда ты понёсся! - гремела Кацураги. - ССЯ, отставить огонь!!!
Левое плечо почувствовало мощный удар, от которого «Ева» чуть не завалилась наземь. Внутри будто всё в кашу превратилось, вывернув мясо наизнанку. Пилот от раздиравшей боли простонал и сжался, но биомашину выпрямил. Интерфейс тут же указал на критические повреждения для работоспособности левой руки.
«Дружеский огонь!»
- Чё это было? - недоумевал Судзухара.
- Нам танк снарядом залепил, - Айда что-то высматривал в сторону гор, а потом на интерфейс.
- Это я понял, что они мазилы криворукие! Но чё новенький скорчился?!
- Хороший вопрос...
- Ты, кстати, как?
В ответ пилот только процедил что-то нечленораздельное.
«Нервные соединения в области повреждения изолированы».
Синдзи собрался с силами, подавив жгучую боль в плече, и, рыча сквозь зубы, снова бросился на Ангела. Тот было попытался полоснуть единственным хлыстом, но «Ева» удачно пригнулась и прошмыгнула почти вплотную к монстру, занеся руку для удара сверху вниз.
«АТ-поле „Евы-01“ восстановлено!»
«Его надо остановить!» - пульсировало в голове Синдзи, а сердце замирало. Если сейчас Ангела не остановить, всё будет хуже - намного хуже. «Евангелион» уже разваливается на ходу: Икари своим телом ощущал и без надрывающегося интерфейса, как биомашина изранена и устала. И не выдержит ещё одного боя. А Ангел, поставив АТ-поле, снова восстановится - и все старания коту под хвост.
Нет, не так - ещё больше людей погибнет.
Поэтому есть только один вариант.
- НЕ УБЕГА-А-А-АТЬ! - пилот выкрикнул что есть мочи.
Какая-то чудовищная сила придала ускорение его руке с прогножом, и всё это с грохотом обрушилось точно в ядро Ангела. Пробилась ли сфера или нет, Синдзи не мог сказать: трезвость мысли его покинула. Монстр от удара рухнул наземь, а на него по инерции от мощного замаха завалилась и «Ева». Пилот вопил во всю глотку, снова и снова нанося удары куда-то в сторону ядра. «Евангелион» совсем уже лениво слушал команды, и с каждым взмахом сила и точность становились всё хуже. Попадал Икари или нет - чёрт его знает, но для уверенности он продолжал молотить, хотя туша Ангела уже обмякла, а единственный энергохлыст погас, равно как и первый.
- Глушите «Еву»! - скомандовала доктор Акаги, и тотчас пилот рассинхронизировался. После вспыхнувших ярких всполохов рябящее изображение сменилось на унылые стенки капсулы.
Синдзи не сразу понял, что всё кончено, и машинально ещё командовал бить по треклятому ядру Ангела, со всей силой дёргая за правый рычаг. Правда, никакой отдачи он уже не чувствовал.
Опомнившись, он осознал: вот и всё. Вопль сменился учащённым дыханием, а движения рукояткой вперёд-назад становились всё медленнее и не настолько растянутыми. Очередной кошмар завершился.
Вдох.
Выдох.
Казалось, вот она, победа.
Вот она, свобода.
Но никакой радости он не испытывал.
Всё ещё держась за рычаги, Синдзи дрожал всем телом и прерывисто дышал. Успокоение никак не приходило, даже несмотря на то, что с его плеч «слезла» «Ева». Но теперь на его плечи «взобралась» ответственность за лишившихся жизни людей. В этом виноват всего один человек, который теперь недоумевал: почему всё так обернулось?
Все те чувства и эмоции, которые мобилизовали его для борьбы с врагом, сохранялись сейчас. Они никак не хотели уходить в те глубины, откуда пришлось их доставать. И с наступившей долгожданной тишиной совесть начала грызть изнутри почище любого Ангела.
Так юноша и застыл, глядя в пустоту.
Глава 20.1 Рука помощи
Глава 20. Рука помощи
Синдзи сидел в раздевалке уже переодетый в свежую повседневную одежду: привычные кроссовки, синие джинсы да коричневая футболка с невнятной мазнёй на груди. С отрешённым лицом медленно потягивал из трубочки какой-то сладенький коктейль из апельсина и банана. Душ его немного взбодрил, но лишь настолько, чтобы совсем не свалиться в забытьё. В его мышцах разливались долгожданное облегчение и приятная боль, будто после изнурительных тренировок. Но ещё сильнее он устал не физически, и даже не психологически, а душевно. Однако длинный, даже слишком длинный, день наконец-то подходил к концу.