Я смотрела на него и с нежеланием находила сходства. У меня был такой же разрез глаз, как и у него. И губы. Мои губы были такие же, как и у него.
Я отвернулась.
— И что же, ты ждешь, что я начну называть тебя папочкой? — насмешливо спросила я.
Хотя не чувствовала никакого веселья, мне было больно.
— Нет.
— Вот и правильно. Ты мне не отец, — я резко встала, мне хотелось уйти и побыть одной.
— Лина…
— Нет, Ришард, — остановила его, — не говори больше ничего, я хочу… Хочу побыть одна.
Риш меня не остановил, когда я вышла из комнаты Маркоса.
***
Я удивилась, увидев Маркоса в моей комнате.
— Быстро вы, — вампир заключил меня в объятья.
Как только его руки сомкнулись вокруг меня, предательские слезы полились. Я уткнулась ему в плечо и обняла в ответ.
— Да? А для меня прошла целая вечность, — молча постояв немного в объятьях Маркоса, я отстранилась, но не вырвалась из кольца его рук.
— Ты все знал и ничего мне не рассказал, — обвинила я его.
Маркос знал правду, но не рассказал мне. Я должна быть зла на него, но я не могу испытывать это чувство по отношению к нему. Не сейчас, когда мне нужна его поддержка, когда он сильно прижимал к себе, а тепло его тела успокаивало меня. Шоковое состояние уже прошло и глаза защипало еще сильнее.
— Лина, это была не моя тайна, — Маркос взял мое лицо в свои теплые ладони и вытер большим пальцем слезы, катившиеся по щекам.
— Лучше бы я ее не знала.
— Горькая правда лучше, чем сладкая ложь. Мы должны были рассказать тебе раньше, но Ришард боялся твоей реакции — Маркос взял меня за руку, и я переплела наши пальцы.
— Маркос, я считала его другом! А он мой биологический отец! — я села на кровать, вампир сел напротив на корточки, смотря мне в глаза:
— Я не знаю, как реагировать на все это и как теперь относиться к Ришарду, — я сжала губы и отвернулась.
— Правда часто рождает ненависть. Попытайся не подпустить это чувство к себе, — вампир сжал мою руку.
— Я не ненавижу Риша, — я потянула Маркоса на себя. — Полежи со мной.
Маркос встал, я легла на кровать и, подождав, когда Маркос ляжет рядом, прильнула к нему. Положив голову на его грудь, обняла за талию. Вампир прижал меня к себе и, наклонившись, поцеловал в лоб.
— Значит, именно из-за этого меня хотели убить? Из-за того, что я его дочь?
— Да.
— Я не понимаю, как моя смерть смогла бы навредить тебе.
— Между тобой и Ришардом есть связь, которая связывает его с тобой.
— Знаю, он рассказал мне про это.
— Ты часть него. Он чувствует тебя. Представь, что будет с ним, если ты умрешь не своей смертью… Он сам умрет. Не физически, морально. Ришарда не будет, будет только оболочка человека… Он станет бесполезен клану, он не сможет помогать в войне против одичавших. Минус один сильный вампир из моего окружения. Следующий на очереди буду я.
— Каким образом?
— Аня. Она мне как дочь. У меня нет с ней связи, но она дорога мне, и убив ее, они хотят ослабить меня морально, как Ришарда, убив тебя. Конечно, у меня эффект будет не таким… Они уже пытались добраться до нее, поэтому я отправил ее в Испанию ненадолго. Без нее я мог спокойно действовать, зная, что она в безопасности. Я убил тех, кто напал на нее. Но они были всего лишь шафки. Тот, кто всем этим руководил, все еще жив и думаю, что поражение с Аней подтолкнуло их к тебе. И думаю, что после тебя они собираются опять попытать счастье с Аней.
— Зачем им это? Зачем им война? Ладно, одичавшие, они дикие животные, но одиночки?
— Им нужна власть, Лина. Не будь меня, займи они место правления, не только в мире вампиров начнется хаос, но и в мире людей. Вампиры безнаказанно начнут убивать, грабить, насиловать. Вот чего хотят одичавшие и одиночки. Им надоело быть внизу, они хотят править.
Повисла тишина. Мы лежали, обнявшись, мои руки покоились на груди Маркоса, а его на моей талии. Я вздохнула и прикрыла глаза.
— Все будет хорошо, — тихо проговорил Маркос. — Мы остановим их. Ты и Аня будете в безопасности.
— Аня сказала мне, что у тебя скоро день рождения, — решила я поменять тему и поговорить о чем-нибудь позитивном.
— Когда оно у тебя?
— Через полторы недели. Тридцатого сентября, — Маркос прикрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. — Было бы моя воля, я бы его не отмечал.
— Почему?
— В этот день я не только родился, меня также обратили в вампира и забрали очень важных для меня людей.
Ну вот, поменяла тему на более позитивную.
— День обращения важная дата для общества вампиров, тем более день обращения главы клана. От меня ждут, что я организую пышный прием. Я ненавижу тридцатое сентября, — вампир отстранился и сел, повернувшись ко мне спиной.