И тут ужасная боль и отчаянье охватило меня, когда я вспомнила звонок папы. Я помню, как он сообщил мне ужасную новость. А дальше ничего. Я не помню, как одевалась впопыхах, не помню, как мы ехали в больницу в тишине. Не помню, как Маркос держал меня за руку, ведя машину и пытаясь как-то успокоить, поддержать меня.
Пришла в себя я только когда очутилась в объятиях папы. Я крепко сжала его, как будто от силы моих объятий все, что случилось с мамой, окажется неправдой. Но отстранившись, поняла, что все это не исчезло.
— Что случилось? — хрипло спросила я, чувствую, что слезы, которые я сдерживала, вот-вот польются из глаз.
— Я не знаю, дорогая, — убито ответил он.
Только сейчас я внимательно оглядела его. Папа был одет в домашние штаны и рубашку, поверх этого была накинуты легкая куртка, которая вряд ли защищала от холода. Он стоял убитый и постаревший на несколько лет. Глаза, которые всегда лучились любовью и счастьем, сейчас были полны тревоги и боли.
— Марина ушла в магазин, а через несколько минут позвонила в дверь перепуганная соседка. Она плакала и что-то мне говорила. Из ее бормотаний я понял, что что-то случилось с Мариной. Я сказал вызвать скорую и побежал на первый этаж, где я понял случилась беда, — папа замолчал и глаза его заблестели от слез.
— Я ожидал увидеть другое, совсем не то, что я увидел. Ну, знаешь, может она упала и ушиблась. И не смогла подняться, поэтому попросила соседку сходить за мной. Или еще что хуже, увидеть ее без сознания. Но то, что я увидел… Она была все в крови, без сознания. Я… я… — папа с паникой посмотрел на меня. — Я не знал, что делать.
Охваченная неконтролируем ужасом, я ахнула и поднесла руку ко рту. Отшатнувшись назад, врезалась спиной в Маркоса, стоявшего за мной. Сильные руки сразу меня обняли, поддерживая и не давая упасть.
— Я могу ее увидеть? — шепотом спросила я папу.
Мне было необходимо убедиться, что мама жива и дышит.
Папа кивнул и медленно побрел по коридору. Маркос посильнее обнял меня, и мы вместе последовали за отцом. Папа повернул в один из множества коридоров, над дверью которого было написано «Отделение реанимации».
В нос ударил резкий запах медикаментов, а в глаза сразу бросились каталки и кровати, на которых лежали люди. Большинство из них были либо без сознания, либо в полусознательном состоянии. Меня это шокировало, но я не остановилась, проходя мимо них.
Папа еще не дошел до ее кровати, но я сразу заметила маму. Я остановилась, и у меня выступили слезы, и сжалось горло, отчего голос стал хриплым.
— Мамочка, — я сделала шаг по направлению к ней, освобождаюсь от рук Маркоса.
Я медленно шла к ней, с замиранием сердца смотря, как казалось, миллион трубочек окутывали ее тело. Мама умиротворено лежала, а тело ее было покрыто синяками. В ушах стоял звон, слезы мешали четко видеть, и мне казалось, что я вот-вот упаду.
— Здравствуйте, — я не сразу заметила, как к нам подошла женщина в белом халате.
— Здравствуйте, — поздоровался Маркос с ней.
— Я как понимаю вы — дочь?
Я кивнула, кинув быстрый взгляд на нее, а затем обратно посмотрела на маму.
— Как она? — задал Маркос вопрос, который крутился у меня на языке, но я не могла вымолвить и слова.
— У нее множественные ушибы и порезы по всему телу, перелом бедра, трещина в ключицы, сотрясение мозга и сильная потеря крови, — раздался монотонный голос врача.
— Как быстро… она придет в себя? — спросила я, заикаясь и поворачиваясь к женщине.
Я не могла больше смотреть на маму, когда она в таком состоянии. Это причиняло боль.
— Мы не можем этого вам сказать. Может завтра, а может через месяц.
— Но она очнется, да?
Сердце мое замерло, ожидая ответа. Мне казалось, что даже слезы перестали течь в эту секунду.
— Гарантий никаких нет. Сожалею.
Ее слова и тон, которым она это произнесла, добили меня. Я спрятала лицо в руки и заплакала. В то же мгновение меня нежно обняли, и по запаху, по ощущениям, поняла, что это был Маркос.
— Поплачь. Не держи в себе, — прошептал вампир мне на ухо.
От его сочувствующего голоса меня затрясло. И между тихими, скулящими звуками, которые непроизвольно вырывались из меня, я пыталась не забывать дышать.
«Почему? Кто? И за что? — билось у меня в голове. — Ограбление? Просто ужасная случайность? Как говорится не в то время, не в том месте?»
От неизвестности становилось больно.
Немного отстранившись от Маркоса, я судорожно вытерла слезы и обратилась в папе:
— Ты в полицию обращался?
— Да. Я написал заявление. Будет разбирательство, — несмотря на нас, произнес папа, нежно дотрагиваясь до руки мамы. — Это не ограбление. У нее ничего не пропало. Деньги, украшения, мобильный и все остальное осталось при ней.