— Тогда чего просишь меня рассказать о том, о чем не знаешь? — прорычал вампир.
Я испугалась его тона, но не намеревалась отступать. Я видела, как быстро испортилось его настроение на дне рождения, как он был зол и расстроен. И как ему было больно несколько минут назад, хоть он и пытался это скрыть.
— Я просто хочу тебе помочь. Иногда выговорившись, становится легче.
— Не в моем случае.
— А ты попробуй.
— Нет, — Маркос опять развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку, останавливая и разворачивая его к себе.
— Маркос…
— Лина, черт тебя дери, ты хочешь услышать, почему я не хочу про них говорить? — не обратив внимания на мой быстрый кивок, вампир продолжил. — Ты мне говоришь, что, выговорившись, мне станет легче? Ты серьезно так думаешь? Если да, то ты самый наивный и глупый человек, которого я знаю.
Маркос вырвал руку из моего захвата.
— Ты когда-нибудь теряла близких людей? — резко спросил меня Маркос. — Ты когда-нибудь видела жестоко растерзанные тела своих детей, обугленное тело беременной жены? Ты когда-нибудь чувствовала себя так, как будто твой мир разлетелся на миллион мелких осколков, и собрать их нет никакого шанса? — голос Маркоса стал намного громче и жестче.
Однако сквозь эту ярость я видела боль, переживание и отчаянье в его глазах. И я впервые видела его таким разбитым.
— Ты когда-нибудь чувствовала, что ты подвела их, не сумев спасти? Что их кровь на твоих руках? Ты чувствовала, хоть что-нибудь из выше перечисленного, Лина? — я открыла рот, чтобы ответить, но ни один звук не вырвался из меня.
— Ответь мне! — потребовал вампир.
— Нет, — прошептала я.
— Если ты ничего из этого не испытывала, как ты можешь говорить, что выговорившись мне станет легче?
Не ответив, я бросилась ему на шею, обвив руки вокруг него. Сильно сжав его в объятьях, я проговорила:
— Ты прав, я не теряла близких. Я не знаю, что значит пережить такое, — прошептала я ему на ухо. — Но я знаю, что значит поддержка. Знаю, что значит разделить боль на двоих. Ты был рядом, когда я узнала правду про Ришарда, ты был рядом, когда я узнала про маму. Мне был больно, и ты был рядом. Взял часть моей боли на себя. Я благодарна тебе за это, — прижалась к нему сильнее, пытаясь показать ему, как сильно я хочу ему помочь. — Моя боль не может сравниваться с твоей, но я хочу разделить ее на двоих, как когда-то сделал ты.
Почувствовав, как руки мужчины сильно сомкнулись вокруг талии, я испытала облегчение, что он не оттолкнул меня.
«Я должен контролировать тебя, потому что тогда я буду знать, чего ожидать. Буду знать, что с тобой ничего плохого не произойдет, и что ты не исчезнешь в один прекрасный момент».
Теперь я понимаю слова Маркоса. Когда-то очень давно он не мог контролировать ситуацию, и из-за этого он потерял свою семью. И он винит в этом себя. Поэтому сейчас он так любит все контролировать. Он не хочет допустить прошлых ошибок.
Мы простояли, обнявшись, несколько минут, пока я не отстранилась настолько, чтобы видеть его глаза. И то, что я увидала в них, укололо прямо в сердце. Там была такая глубокая боль, такая сильная вина.
— Ты не должен винить себя, — я взяла его лицо в ладони. — Ты сделал все от себя зависящее, чтобы спасти их.
— Почему?
— Почему что? — мягко спросила я.
— Почему ты хочешь помочь мне?
— А разве ты не понимаешь?
— Нет.
Я скользнула ладошками вдоль плеч вампира и, смотря в его светящиеся глаза, решилась сказать ему правду. Я просто не могла и не хотела больше держать это в себе. Я всегда мечтала, что любимый человек первым скажет эти заветные и желанные для любой девушки слова. Я знаю, что Маркосу я не безразлична, он сам это сказал. Но так же я думаю, что где-то в глубине своей души, Маркос любит меня, однако он этого еще не понял или просто что-то удерживает его от признания.
Не думаю, что я сделаю что-то не правильное, если признаюсь первой.
— Потому что я люблю тебя, — прошептала я.
Маркос сразу же напрягся после моих слов. Затем мышцы расслабились
— Я, наверно, плохо расслышал. Повтори.
— Нет, ты все слышал, — я улыбнулась, скрывая нервозность. — Я тебя люблю.
Вместо ответа на мои слова, Маркос наклонился и жадно поцеловал меня. Я ответила, закинув руки ему на шею.
Да, он не ответил мне взаимностью, но его действия говорят сами за себя. И терпения у меня много, я подожду. Я не буду торопить.
***
Я не могла больше оставаться в комнате. Мне казалось еще чуть-чуть, и я полезу на стенку. Поэтому утром следующего дня, когда Маркос покинул особняк, я выскользнула из комнаты и спустилась на нижний этаж. На кухне я встретила Эрику. Девушка прибиралась, а когда увидела меня, приветливо улыбнулась.