В те моменты, когда все же думала о Маркосе, я пыталась понять, чувствовал он себя так же, когда увидел меня с Бласом? Конечно, глупо сравнивать эти две ситуации. Я не осознавала, что происходит, а когда пришла в себя, пыталась все ему объяснить. Но он не хотел меня выслушать. А то, что я увидела… это было по настоящему, вампир был в своем уме и знал, что делал. Он даже не захотел со мной поговорить, может извиниться или просто объясниться. Нет, он даже голову не повернул.
На шестой день моего добровольного одиночества в комнату, постучавшись, вошел Ришард. Он присел на край кровати и мягко улыбнулся.
— Привет, — проговорил он, пока я садилась в кровати, облокачиваясь спиной о подушку.
— Привет.
Никто из нас не начинал разговор. Ришард молча рассматривал меня, а меня это раздражало.
— Ты что-то хотел? — спросила, когда мне надоела эта молчанка.
— Я знаю, что вы с Маркосом поссорились…
— Ох, Ришард, мы не поссорились, мы расстались, — перебила его.
— Расстались, — повторил он за мной. — И я вижу, как это влияет на тебя. Ты уже неделю ходишь никакая. А последние дни вообще не выходишь из комнаты. Так нельзя.
— Откуда ты знаешь, как можно, а как нет? Что, есть какой-то учебник для такой ситуации? — я рассердилась на него.
Я не хотела ни с кем разговорить, тем более на эту тему.
— Нет, конечно же. Но медленно убивать себя из-за этого не стоит. Он этого не стоит.
Его слова удивили меня.
— Разве он не твой друг? А ты так о нем отзываешься. Ай-ай-ай, — я покачала головой, легла на спину и попыталась накрыться одеялом с головой, демонстративно показывая, что разговор окончен.
Но рука Ришарда не дала мне этого сделать. Вампир перехватил одеяло и серьезно посмотрел на меня.
— Друг. Но ты моя дочь. Ты всегда будешь на первом месте.
Его слова приятно согрели меня внутри. Это странно, я никогда не воспринимала его как моего биологического отца с того момента, как узнала об этом. Но сейчас, мне хотелось обнять своего папу. Но его не было рядом, был только Ришард. И, наверно, за очень долгое время я хотела, чтобы он обнял меня и, прижав к сердцу, сказал, как сильно он меня любит.
— Спасибо, — глаза защипало.
— Не надо, Лина. Я сказал это не для того, чтобы ты меня благодарила, а чтобы ты знала: я буду всегда на твоей стороне, чтобы не случилось, — вампир одним движением убрал одеяло и похлопал себя по колену, — Не удостоишь ли ты меня чести обнять тебя?
Не ответив, я присела возле него. Но Ришарду этого было мало, он подхватил меня на руки, усадил на свои колени и обнял, как маленького ребенка.
Его объятия были приятными и дарили безопасность. Я поудобней уселась и обняла его за талию.
— Я впервые обнимаю тебя, Лина, — голос Ришарда был тих.
— Это приятно, — призналась я.
— Ты не представляешь насколько.
В тишине мы, обнявшись, просидели несколько минут, пока Ришард не отстранился.
— Иди, одевайся, — вампир поставил меня на ноги.
— Зачем?
— Сходим, прогуляемся.
— Я не хочу.
— Ты отказываешь мне в прогулке с тобой? — Ришард сделал расстроенное лицо.
— Ришард… — я сдерживала улыбку. — Пытаешься манипулировать мной?
— А у меня получается?
Все же улыбка появилась на моем лице, и я покачала головой.
— Очень даже.
— Отлично, — Ришард хлопнул в ладоши. — Иди, одень что-нибудь теплое. На улице холодно.
Через несколько минут мы вместе вышли на задний двор. На улице за эти дни выпал первый снег, хотя был всего лишь конец октября. Глаза заболели из-за яркого света. Я прищурилась.
— Снег уже второй день лежит, — заметив, что я щурюсь, произнес Ришард и взял меня за руку. — Пойдем.
Мы направились в сторону речки, оставляя за собой следы на белоснежном снегу. Пока мы шли, оба хранили молчание. Я вдыхала свежий воздух и понимала, как давно вот так просто не прогуливалась по лесу. Деревья и земля были покрыты снегом. Природа готовилась к наступлению зимы. И только мы с Ришардом разрывали девственную тишину леса хрустом снега под ногами.
— Как же красиво, — проговорила я, когда мы подошли к речке, которая еще не покрылась льдом.
— Мне тоже нравиться, — Ришард посмотрел на меня, пока я, подняв голову вверх, разглядывала небо.