— Точно! — ошеломлённо воскликнула я и замерла на месте, потому что картинка в моей голове окончательно сложилась. Но вот остальных явно не осенило, как меня, и Дамблдор мягко окрикнул:
— Кейт?..
— Мистер Акерли на самом деле отравил себя сам! — все с недоумением уставились на меня, но я кашлянула и начала пояснения: — Да послушайте! Он знал, что в десять двенадцать должен был кто-то умереть, и мог… мог подготовиться заранее… к приходу Тома… он слишком много знал! Том бы не стал травить его, он или пытает людей до потери памяти Круциатусом, или… или сразу убивает Непростительным, а с учётом того, что он легилимент и запросто мог проникнуть в сознание Акерли… я вижу только одну причину использования яда, который действует так быстро. Мистер Акерли просто пытался скрыть свои воспоминания. Да и тем более, зачем Тому отправлять труп врага на вскрытие, если он и так знает, чем его отравил?! Особенно в такой секретности?
Очередная пауза даже немного затянулась, и мужчины тщательно обдумывали мои слова. Но другого объяснения всем несостыковкам просто не могло быть.
— Может быть, вы и правы, Кейт, — первым нарушил тишину Арфранг. — Питер также сказал мне, что мозг Стюарта передали в лаборатории, где он работал раньше, а Питер до этого работал с памятью… но мозг был слишком повреждён, и извлечь какие-то воспоминания так и не удалось… хотя раньше у невыразимцев получалось сделать это, даже когда тело было уже… мертво.
Опять вокруг разливалось напряжение, ведь мы все прекрасно понимали, что были буквально в миллиметре от поражения. Даже страшно представить, что было бы, если бы я не подняла панику во вторник, когда увидела, что мои часы горят красным. Акерли тогда не приготовил бы заранее яд, и мы… мы бы проиграли. А вся ирония состояла в том, что именно Том подарил мне те самые часы, которые помогли избежать поражения. Так сказать, сам же и споткнулся о свой подарок. Только вот теперь, когда Арфранг рассказал нам всё это, многие вопросы разрешились, но остался один, который никуда не исчез. Почему Дамблдору обязательно было разговаривать с нами об этом за закрытыми дверьми?
— Именно поэтому я и пригласил вас сюда пораньше, Кейт, — вдруг раздался хриплый голос, и я удивлённо повернулась и посмотрела на Дамблдора, а потом догадалась, что у меня как всегда все мысли были написаны на лице. Но вот причины нахождения здесь я всё ещё не понимала, и он тихо добавил, задумчиво глядя сквозь меня: — Стюарт действительно очень многое знал, и я боялся, что Том узнает от него много чего, особенно, что мы ищем… кое-что, что он очень хорошо спрятал. И я… не хотел бы так рисковать… второй раз.
Я ещё более недоуменно уставилась на Дамблдора, до сих пор ничего не понимая, а вот Дерек мигом посерьёзнел, видимо, уже догадавшись в чём дело. Заметив моё выражение лица, Дамблдор снисходительно улыбнулся мне, словно ребёнку, а в его голосе вдруг появились нотки… вины или даже оправдания:
— Я не могу принять подобное решение в одиночку, Кейт. Это слишком тяжёлый груз ответственности, даже для меня, и я… я не готов нести его… один. Можете считать это проявлением моей слабости или эгоизма, так оно и есть на самом деле. Но я хочу, чтобы мы приняли это решение… вместе.
— Какое решение? — непонимающе переспросила я, а внутри всё так и сжималось, потому что Дамблдор явно собирался взвалить на нас крайне неприятную ношу, раз он не хотел тащить её один. Но он всё ещё молчал, будто собираясь с мыслями, а Дерек совсем тихо проговорил:
— Вы хотите… стереть всем… память? Людям, что помогают нам?
— Не совсем, — мягко поправил его Дамблдор, а я сидела и погружалась в прострацию от подобных планов. — Кейт, Дерек, послушайте меня внимательно, пожалуйста, прежде чем принимать какое-либо решение. Все, кто входит в Орден Феникса, несомненно рискуют, помогая нам, это очень благородно, и я… я благодарен всем этим людям… но… — он замялся и, скрестив пальцы в замок, задумчиво посмотрел на них, словно пытался подобрать более подходящие слова, чтобы убедить нас. Только пока вся эта идея очень мне не нравилась. Наконец, он поднял взгляд на нас и в прежней извиняющейся манере продолжил: — Понимаете… я не могу стереть воспоминания о собраниях, в этом тогда и вовсе не будет смысла. Каждый член Ордена всё равно будет рисковать, и если он попадётся… то выдаст и нашу новую штаб-квартиру, и всех, кто помогает нам, и наши планы… Том очень сильный легилимент, и я не питаю иллюзий по поводу того, что кто-то решится повторить подвиг Стюарта. Но даже если он уничтожит Орден, если он убьёт всех его членов, если мы все проиграем… он не узнает главного. Что вы ищете, Кейт. И надежда всё равно будет, что когда-нибудь тирании Тома придёт конец. Вы сможете вдвоём найти оставшиеся крестражи и закончить начатое, я в вас нисколько не сомневаюсь… но о том, что вы ищете, больше никто не должен знать. Вы меня понимаете?