— Не отходите от неё ни на шаг и передайте то же самое Элизе. Старайтесь не гулять по дому одной, позовите домовика на крайний случай. И если заметите что-то странное, немедленно сообщите мне.
Она растерянно кивнула мне, поняв, что мои слова дочери немного расходились с действительностью, а когда я разжал ладонь, то мадам Пруэтт сразу же поспешила в зал, чтобы не оставлять без присмотра свою подопечную. А я направился к себе в кабинет… для раздумий.
Предатель среди моих слуг, который сливал врагам важную информацию, а теперь ещё и нечто, представлявшее угрозу… Тессе. Да, вот чего я испугался после пробуждения. Я не боялся, что что-то неведомое может причинить вред мне, моя жизнь была под угрозой столько раз, что я уже перестал ощущать страх за неё. Я боялся именно за Тессу, потому что она была для меня более важна, чем даже моя жизнь. И я прекрасно понимал, что если с ней что-то случится, особенно у меня под боком, я никогда себе этого не прощу.
В итоге на смену страху пришла злость. Это мой дом, моя дочь и мой мир, чёрт возьми, и никто не посмеет приходить ко мне во сне и угрожать! А если это что-то засело в катакомбах, то надо перевернуть их и найти гада, чем бы оно ни было. И я даже знал, кто мне поможет с обыском. Как раз в пятницу все мракоборцы должны будут покинуть Хогвартс, а значит, в субботу с утра Долохов и остальные мои министерские друзья будут вполне свободны, чтобы спуститься со мной в катакомбы дома, а они были достаточно большими для обыска одному. А там мы уже найдём то, что засело внутри и не давало покоя ни мне, ни моим близким.
* * *
— Мы ищем что-то конкретное, милорд?
Долохов никогда не был трусом, но даже ему стало не по себе, когда мы спустились в подвалы и остановились перед запечатанным входом в катакомбы. Тот самый леденящий душу холод опять струёй обдавал нас, а темнота вокруг была особенно зловещей.
— Живых людей там нет, — тихо проговорил я, хотя в могильной тишине меня было отлично слышно и всем остальным. — Но это не значит, что там нет никого другого. Нужно обыскать каждый угол и найти то, что там прячется, чем бы оно ни было. Будьте внимательны, — а затем взмахнул волшебной палочкой и разрушил печать.
Ледяной поток резко усилился, отчего некоторые за моей спиной сделали шаг назад. Но я не собирался отступать. Немного привыкнув к холоду, я вновь взмахнул палочкой, и в тёмном сыром коридоре передо мной, ведущем вниз, загорелись факелы в стене, освещая путь в темноту.
— Если что-то найдёте — сразу же дайте мне знать, — напоследок сказал я, прежде чем первым переступить порог катакомб.
Они были явно древнее, чем дом наверху. Причём не на одну сотню лет, а может, даже и тысячу. Длинный коридор немного расширился спустя метров двести, а затем и вовсе разделился на два равноценных, одинаково холодных и ведущих ещё ниже. Я кивнул паре человек, и они пошли по правому коридору, а остальные пошли со мной влево, но нас опять ждала развилка дальше.
Остановившись перед ней, я понял, что под домом был настоящий лабиринт, и плутать в нём целую вечность очень не хотелось. А потому вместо приказа разделиться я вернулся к предыдущей развилке и сделал пометку, из какого прохода мы пришли и куда направились, а после проделал то же самое и на другой.
— Помечайте коридоры, иначе мы заблудимся, — сказал я Эйвери, и он, кивнув, взял несколько человек и направился в другой проход.
Развилок было много, и на каждой приходилось разделяться, чтобы охватить все катакомбы целиком. К тому времени, когда я остался один, коридоры становились всё ниже и ниже, и приходилось немного наклонять голову, чтобы не задевать сырой потолок. Но ни одного зала, ни одной пещеры, грота, потайной комнаты мне так и не попалось. Лишь сплошной лабиринт из тёмных коридоров, который почему-то вселял ужас, хотя ничего здесь не было. Или это сами стены давили на психику, заставляя придумывать то, чего не было в действительности?
Остановившись перед очередной развилкой, я задумчиво всмотрелся сначала в один коридор, потом в другой, и никак не мог определиться, куда же свернуть, потому как они были совершенно одинаковы. Даже факелы чередовались примерно на одном расстоянии и с одной и той же стороны, что не давало никакой зацепки для глаз и шанса запомнить путь. Наверное, в этом в конечном счёте и был замысел того, кто создавал эти катакомбы, но я всё равно не мог увидеть его цели. Зачем кому-то было нужно всё это? Чтобы враги заблудились и не нашли выход? А как они вообще найдут вход, если он внутри дома? Или это был особый род пыток, чтобы жертва медленно сходила с ума, тщетно ища выход в сотне одинаковых коридоров? Или это подобие дворца на острове Крит, где в центре лабиринта обречённых путников ждало голодное чудовище? Но где же тогда центр у этого лабиринта? И ждал ли там кто-то вообще?