Но только я собрался сделать шаг в один из проходов, как в другом показалась тень. Замерев, я приготовился к атаке, но сразу вслед за тенью послышалась тихая ругань, и я мигом расслабился и опустил палочку.
— Эти чёртовы коридоры то сходятся, то расходятся, я намотал круга три, прежде чем выйти сюда! — наконец проворчал Долохов, подойдя ближе ко мне. — Остальные тоже уже не раз встретились, хорошо, что вы додумались оставлять метки, отсюда не так легко выбраться.
— Ты нашёл что-нибудь? Комнату или?..
— Нет, только одни чёртовы тоннели, — сплюнул он и полез во внутренний карман мантии за пачкой сигарет. — От остальных я тоже не слышал, чтобы кто-то нашёл какое-то помещение. Но…
Тут Долохов замолчал и прикурил сигарету, а я напрягся. Выпустив облачко табачного дыма, он задумчиво посмотрел в коридор, в который я чуть не ушёл, и тише добавил:
— Я нашёл знак на стене. Другие про него не упоминали, но я видел его два или три раза в разных коридорах.
— Что за знак?
— Бык, — помолчав немного, ответил Долохов. — Пентаграмма, в которую вписана голова быка. Красного цвета. Хотите посмотреть сами?
Я кивнул, и он кинул окурок в сторону и повёл меня в тоннель, из которого появился пару минут назад. Коридоры действительно сходились, это было заметно по меткам, оставленным на стене лично мной и другими, а совсем скоро мы пришли к стене, на которой действительно была изображена голова быка в красной пентаграмме.
Знак сам по себе ничего не говорил. Катакомбы были явно очень древней постройкой, а в разные времена разные народы придавали совершенно различное значение пентаграмме. Единственное, в чём сходилось большинство, так это в том, что она была символом магии. И это заставляло задуматься.
— Ты проверял, за этой стеной что-нибудь есть? — спросил я Долохова, и тот кивнул, но тут слева послышался другой голос:
— Я тоже видел этот знак, милорд. И за стеной простукивается пустота.
— Где, Гидеон?
— Недалеко отсюда, — ответил Розье и повёл нас дальше по лабиринту.
Второй знак был точно таким же, как и первый, но наш проводник постучал по кирпичам тростью, и отчётливо послышался звонкий звук, не оставляя сомнениям шанса. Причём полость была довольно большой, судя по эхо. Но вот одного я понять никак не мог…
— Почему ты не разрушил стену? — подняв бровь, обратился я к Розье, и тот, замешкавшись, ответил:
— Там… там чары, милорд. Сильные. Я попробовал пару заклинаний, но они отскочили, и более мощные чары я применять не стал, боясь обвала.
«Значит, проход закрыт, — подумал я, осмотревшись, чтобы оценить вероятность разрушения тоннеля. А она определённо была. — Магическим образом. Но зачем создавать комнату, в которую нельзя войти?»
Хорошенько присмотревшись к стене, я заметил едва различимую щель в кирпичах сразу под пентаграммой. Подойдя поближе, я наклонился и всмотрелся в неё, а после провёл по шершавым камням пальцами, чтобы окончательно убедиться, что это была замочная скважина.
— А у вас есть ключ, милорд?
Долохов тоже заинтересовался моей находкой и буквально через пару секунд озвучил вопрос, который появился и в моей голове. Но вот ответить мне было нечего: я до этого и не подозревал, что катакомбы под домом настолько путанные и длинные, не то, что здесь есть комнаты.
— Думаете, он где-то в доме?
— Может быть, — наконец тихо протянул я, ещё раз осмотрев стену и лично проверив её на Разрушающее заклинание. Но оно отскочило, а сверху посыпалась кирпичная крошка, так что второй раз пытаться было опасно. — Антонин, покажи мне остальные знаки, все, что ты успел найти. Гидеон, пометь стену и путь к ней, я вернусь сюда позже.
Розье сразу принялся выполнять мой приказ, а я пошёл за Долоховым в очередной коридор, и совсем скоро наткнулся на ещё один знак неподалёку. В этот раз я лично проверил стену на предмет потайной двери, но за каждым кирпичом, которого я касался, неизменно раздавался глухой звук. Правда, один, прямо под пентаграммой, чуть шевельнулся, и я, взмахнув палочкой, вынул его из стены.
Полостью небольшой тайник было назвать слишком громко, но всё же за кирпичом кое-что лежало. Небольшая деревянная шкатулка с причудливым замком, полностью умещавшаяся на двух ладонях. Но несмотря на неказистый вид, на ней были такие же мощные чары, как и на проходе в потайной зал, и я не смог открыть её, как бы ни старался.