— Мы учились вместе в школе, — издалека начал я, и Долохов принялся жадно ловить каждое моё слово. — И даже… довольно тесно общались на последних курсах. Моя жена тоже училась с нами, но на три курса младше. А после школы я… уехал на четыре года, потом вернулся… и когда увидел повзрослевшую Кейт, то выглядел примерно таким же идиотом, как и ты сейчас. Так что я женился на Кейт, когда второй раз вернулся в Лондон, а Элеонора… ммм… она не одобрила мой выбор, и мы перестали общаться. И да, если всё-таки соберёшься заговорить с ней… то лучше не упоминай моё имя, ни старое, ни новое. Живее будешь, между нами в последнее время… небольшое недопонимание.
— А что она любит? Цветы? Шоколад?..
«Да чёрт её знает!» — окончательно впал в прострацию я, поскольку за все годы общения так и не удосужился поинтересоваться о предпочтениях Элли, хотя мы вроде как почти год были парой. И как она меня только терпела?! Но едва я подумал об этом, как дверь кабинета приоткрылась, а на пороге показался Эйвери. Он с недоумением посмотрел сначала на меня, потом на Долохова, правильно почуяв, что «что-то было не то», и я вздохнул.
— Иди, Антонин. И приведи себя в порядок, на тебя такого тошно смотреть!
Такая оплеуха чуть привела в чувства горе-любовника, и он поспешил уйти из кабинета начальника, а тот наоборот сел на его место и вопросительно посмотрел на меня.
— Наш заморский друг впервые увидел Элли и без памяти втрескался в неё, — пояснил я, и Эйвери впервые за долгое время тихо рассмеялся.
— Удачи, она ему пригодится, — хмыкнул он, поудобнее устроившись на стуле. — Не он первый, не он последний, в конце концов, лишь бы не чудил.
«Этот может», — уже про себя хмыкнул я, а после с немым вопросом уставился на своего школьного друга, который тоже одно время бегал за белокурой красоткой, пока та бегала уже за мной. Эйвери моего взгляда не понял, и я, подперев кулаком подбородок, протянул:
— Пикадилли целиком завалило снегом? Или дай угадаю, где-нибудь взорвали что-то важное?
— Нет, милорд, — прошептал он, немало испугавшись моих вопросов. — Вроде всё тихо, никаких происшествий ни сегодня, ни в выходные.
— Ну хоть где-то всё тихо, — язвительно парировал я, и Эйвери облегчённо выдохнул. — А то сегодня я уже вряд ли чему-то удивлюсь. А где ты был, Эдвард, что мне пришлось тебя ждать?
— В Отделе Тайн, милорд. Фредерик показал мне своё изобретение, и я… думаю, оно мне очень поможет, мы сразу проверили несколько подозреваемых… один подтвердился.
— И кто же это?
Получив имя и краткую сводку, я отдал Эйвери несколько приказов, а затем покинул Отдел магического правопорядка, который в целом справлялся и без моего постоянного контроля. Всё-таки что бы там ни говорил Долохов, но Эйвери хорошо организовывал людей, и его небольшая трусоватость компенсировалась мозгами и находчивостью. Да и как показала практика, и у самого Долохова можно было найти слабые места, если очень постараться.
«Не он первый, не он последний, как выразился Эйвери, — подумал я, шагнув в один из каминов в Атриуме, и достал из кармана пиджака специальный порох. — Но чтобы произвести впечатление на такую избалованную девицу, как Элеонора, ему придётся купить дом не меньше моего. А в подвалах таких домов немало сюрпризов, как оказалось…»
* * *
На моё счастье, война не развязалась. То ли вовремя вмешались люди Бруно Шмидта, то ли в правительстве Союза всё же подумали головой, но спустя пару дней начался медленный процесс переговоров по обмену пойманных шпионов, так как ни одна сторона не была чистой на руку, чтобы они там из себя ни строили. Я наказал своему дипломату тщательно следить за ситуацией, чтобы она не выходила за рамки тихой взаимной ненависти, всё-таки о будущем конфликте стоило позаботиться заранее, а сам решил заняться домом, пока была возможность. И первым делом я направился в архивы министерства.
Они уже не в первый раз выручали меня, вспомнить хотя бы недавние поиски Глаза Сурьи или школьные поиски Тайной Комнаты, оставленной моим великим предком, которыми я занимался, казалось, и вовсе в другой жизни, настолько это было давно. Но едва войдя в строительный отдел архива, я сразу вспомнил, как зимой шестого курса приходил сюда пару раз, чтобы отыскать чертежи этажей Хогвартса. Ещё в школьной библиотеке мне удалось выяснить, что в Хогвартсе где-то в восемнадцатом веке была небольшая перестройка, но о самих изменениях не было ни слова. Но когда я лично увидел чертежи — не без помощи Элли и её папочки, который к тому времени ещё даже не догадывался, с кем связался, — а особенно подпись под ними: Корвин Мракс, то понял, что нашёл наконец то, что так долго искал. И даже больше. Мало того, что у меня в руках оказались точные схемы тоннелей, ведущих в Тайную комнату, вход в которые мой предок и потомок Слизерина замаскировал под раковинами в женском туалете на втором этаже, так ещё я и зацепился за фамилию и вышел на свою настоящую семью, которую и навестил летом.