— Ты очень наблюдателен, мой друг, — наконец протянул я и вернулся к чтению письма.
— А о чём они всё-таки шептались за моей спиной? Я уже понял, что обо мне, но о чём конкретно? Завидовали, что я рискнул пригласить куда-то их тайный объект воздыханий?
Долохов в подпитии явно осмелел, но мы с ним не один год путешествовали бок о бок, и можно было даже сказать, что я уже привык к подобному. По крайней мере, трогать его в такие моменты точно не стоило, а уж делать замечания и подавно — это было равносильно тому, чтобы поднести спичку к бочке пороха: он вспыхнет, а потом трезвым будет жалеть и раскаиваться, и ни к чему хорошему это никогда не приводило. Но и заботиться о задетых чувствах своего товарища я тоже не собирался, поэтому вполне честно ответил:
— Скорее, спорили, как быстро этот объект воздыханий отошьёт тебя. Выиграл Рудольфус Лестрейндж, он поставил на пять минут и почти угадал, не хватило тринадцати секунд.
— А на какое время поставили вы?
Вопрос прозвучал даже с некоторым вызовом, но я сначала дочитал до конца письмо, а после отложил пергамент в сторону и неотрывно уставился в заплывшие карие глаза.
— На семь минут. Пятнадцать галлеонов, если тебя это волнует.
— Если бы я знал про спор, то легко продержался бы ещё две минуты, и вы бы их уделали! — я усмехнулся такой реакции и приступил к очередному отчёту, а Долохов опять хлебнул из фляги, поморщился и мечтательно протянул: — Да и тем более, ещё не вечер… я ищейка хоть куда, послежу за ней немного, узнаю, где она любит бывать, что ей нравится… а там дело за малым, всё равно она будет моей. Ещё ни одна женщина не отказывала мне так быстро!
— Хм… а знаешь, это неплохая идея, — в этот раз я прервался на середине очередного письма и внимательно посмотрел на Долохова, что тот даже растерялся. — Последить за Элеонорой. Я не против, если у тебя найдётся на это время. А если ты вдруг заметишь что-нибудь подозрительное за ней, её сестрой или отцом, то сразу же доложишь мне, договорились?
— Вы в чём-то подозреваете бывшую подругу? — сразу насторожился он, но я лишь вздохнул и вернулся к чтению.
— Элли я ни в чём не подозреваю, а вот её отец явно затеял что-то очень нехорошее. И я хотел бы вовремя узнать об этом. За их семьёй и так следят, но твои наблюдения в этом плане будут более ценны, чем всего остального отдела правопорядка.
— Ладно, я не против, — развёл руками Долохов. — Так сказать, совмещу приятное с полезным. Но я бы попросил вас в случае, если её отец всё-таки будет замешан в каких-то грязных делах… не трогать её. Под мою ответственность и бесконечно преданную службу. А с остальными делайте что хотите.
От меня явно ждали ответа, но я медленно читал письмо, жалея про себя, что мой крайне полезный приятель столкнулся с этой «нимфой», и теперь начали всплывать первые проблемы. Понятное дело, что ради Кейт я тоже пошёл бы на многое, возможно, на его месте поступил бы точно так же, но… у нас с Кейт была семья, мы полжизни знали друг друга, а Долохов страдал по Элли всего неделю.
— Знаешь, Антонин, — наконец заговорил я, отложив в стопку прочитанных писем ещё один пергамент. Долохов тут же выпрямился и сосредоточился, а я помолчал немного, тщательно обдумывая свои слова, и продолжил: — Я бы на твоём месте присмотрелся и к другим женщинам. Элли… понимаешь, она… ммм…
Я опять замолчал, подбирая более мягкий синоним к слову «идиотка», а Долохов жадно ловил каждое моё слово, ожидая вердикта.
— Элли, она… такая… легкомысленная! И очень… ветреная. Мне кажется, тебе нужен кто-то посерьёзнее.
— Мне достаточно, чтобы женщина была красивой и с лёгким характером, — мечтательно ответил он и вновь разлёгся на диване. — А все наши проблемы я решу сам, не люблю, когда бабы умничают.
«Это бесполезно», — подумал я и про себя махнул рукой на Долохова. Пока отец Элли ни в чём таком не засветился, а если засветится, тогда и будем разбираться. Всё-таки не хотелось бы из-за этого недоразумения терять верного и крайне полезного помощника. Но только образовалась такая желанная тишина, а я погрузился в чтение очередного письма, как в дверь робко постучали.
— Входите, — достаточно громко, но уже устало протянул я, и на пороге показалась Тесса. Неуверенно заглянув внутрь, она заметила лежащего на диване Долохова и испуганно посмотрела на меня.
— Папа, ты ещё работаешь?..
— Да, Тесса… — вздохнул я и отложил пергамент. — Но я могу сделать небольшой перерыв. Что-то случилось? Где Элиза?