— Она проводила меня и ушла, — ответила она, прикрыв за собой дверь. — Эм… ничего не случилось, просто… можно, я посижу у тебя немного? За окном целый день дождь со снегом, и мне так грустно…
«А у меня в кабинете настоящее веселье…» — съязвил я про себя, потому как все почему-то сегодня стремились прийти именно сюда и примерно по одной и той же причине. Но грубить дочери не хотелось, поэтому я набрал в лёгкие побольше воздуха и потянулся за нераспечатанным письмом.
— Если хочешь посидеть здесь — сиди, но у меня много работы…
— Я не буду тебя отвлекать, обещаю, — сразу же отозвалась Тесса, осмотревшись по сторонам, а Долохов чуть приподнялся, убрал в карман пачку сигарет, которую только что достал, и хрипло спросил:
— Мне уйти?
— Как хочешь, — выдохнул я, стараясь не отвлекаться от чтения. — Только не кури при Тессе…
— Папа, а что это такое?
Поразившись своему безграничному терпению, я всё же оторвал взгляд от желтоватого пергамента и посмотрел на дочь, а она тем временем выудила из шкафа с книгами старинную шкатулку, которую мы нашли в катакомбах, но так и не смогли открыть. Да и пока мне было и вовсе некогда возиться с ней, и я с того самого дня не трогал загадочную находку.
— Я нашёл её в подвале, когда обыскивал дом неделю назад, ты помнишь? — Тесса кивнула и принялась внимательно меня слушать. — Но она заперта, и без ключа её не открыть. Ты случайно не видела где-нибудь похожий ключ? Вдруг Эмилия показывала тебе что-то странное, или ты сама, возможно, могла наткнуться на него, когда лазила на чердак?
— Я не знаю, — протянула она, всмотревшись в маленькую скважину, а после села ко мне за стол, положила шкатулку с краю и опять уставилась на неё. — Тут какие-то странные ямки, ты уверен, что здесь нужен именно ключ?
Тесса попыталась вручную открыть шкатулку, но ничего у неё не получилось, а Долохов расслабился и продолжал смотреть в потолок, уже не делая глотков из своей фляги. Я тоже вернулся к своему прежнему занятию, но спустя десять минут меня опять отвлекли.
— Папа? Мне кажется, здесь не нужен ключ… — Тесса пальцами хорошенько ощупала замок, а после поднесла его к самым глазам. — А где то самое жуткое кольцо, которое мы нашли в шкатулке с драгоценностями?
Подвесив письмо в воздухе с помощью чар, я, не отрываясь от текста, снял с правой руки кольцо с черепом и положил его на стол, и Тесса тотчас схватила его и приложила к замочной скважине. В этот раз письмо было очень важным, но всё же я краем глаза принялся следить за дочерью и не зря. Надавив на замок, она повернула кольцо по часовой стрелке, словно самый настоящий ключ, и послышался лёгкий щелчок. Долохов мигом оживился и сел прямо, а Тесса двумя руками попыталась открыть крышку, и в этот раз у неё получилось. С сияющими от счастья глазами она посмотрела на меня, ожидая похвалы, а я перевёл выразительный взгляд на Долохова, и тот хрипло рассмеялся тому, что головоломку, над которой мы безрезультатно бились почти две недели, так легко разгадал семилетний ребёнок.
— А дочка у вас молодец! — воскликнул он и подсел к Тессе. — Так, давай посмотрим, что там у нас спрятано…
Я уже тоже собрался встать и обойти стол, чтобы увидеть содержимое запечатанной шкатулки, но Долохов опередил меня и поднял небольшой ржавый ключ, а в его глазах отчётливо читалось предположение, к какой именно скважине тот мог подойти. И я в ответ медленно кивнул, вполне согласный с такой версией.
— Тесса, ты умница и очень помогла нам, — начал говорить я, встав из-за стола, а Долохов протянул мне ключ. — Спасибо. А теперь иди, пожалуйста, в свою комнату к Элизе, а мы с Антонином сходим кое-куда и придём.
— А куда вы пойдёте? — сразу насупилась Тесса. — Я хочу с вами, это же я нашла этот ключ, разве нет? Почему я не могу посмотреть?..
— Потому что это может быть опасно, — отрезал я, и на то были свои причины. — Я обязательно расскажу тебе, что мы там нашли, а сейчас иди в свою комнату и жди меня.
— Но, папа! — обиженно воскликнула она, но так и осеклась от моего полного злости взгляда.
Надув пухлые губки, Тесса в последний раз кинула на меня полный вселенской несправедливости взгляд и побежала прочь из кабинета, а я тяжело вздохнул и закрыл ладонью глаза. А когда я взял себя в руки и открыл их, то Долохов уже стоял передо мной, явно готовый спуститься в катакомбы, а на мой вопросительный взгляд сказал:
— Я ещё трезвый, честное слово.
— Ну, смотри… — отозвался я, и мы пошли в сторону лестницы, ведущей в холл.
Правда, сначала я всё-таки заглянул в комнату дочери, чтобы убедиться, что она дошла до спальни, но Тесса на меня никак не отреагировала, продолжая сидеть спиной к входной двери и играть в куклы, а откуда-то неподалёку слышалось тихое женское пение, что означало, что Элиза была где-то поблизости. И я с чистой совестью направился вниз.