В подвалах опять царил могильный холод, пробиравший насквозь, и я даже пожалел, что не захватил с собой тёплую мантию, ведь в самом доме было очень даже тепло. Но мы быстро справились с этой напастью, наложив простенькие чары, и, сняв печать с катакомб, направились прямиком к закрытому залу, где и была замочная скважина. Долго плутать не пришлось — помогли метки на стенах и примерное представление карты лабиринта, которую я составил в голове ещё в прошлый визит. В этот раз и сам лабиринт уже не казался таким зловещим, пусть и снаружи была ночь, а не погожий день, а может, просто сказывался азарт и предвкушение скорой разгадки тайны запечатанного зала. Но не успели мы свернуть за второй поворот, как за нашими спинами раздался тихий шорох.
Я замер и прислушался, пытаясь понять: показалось или нет, но шорох повторился, и я мигом нацелил палочку в сторону источника звука, готовый оглушить противника, как Долохов подошёл ко мне и надавил на мою руку, а после прислушался и крикнул в темноту:
— Выходи, девочка, я тебя видел! Твой папа будет очень сердиться, если ты сейчас же не выйдешь!
У меня руки задрожали от злости, а из-за поворота действительно вышла съёжившаяся Тесса и, избегая смотреть на меня, уткнула взгляд в пол.
— Что ты здесь делаешь?! Я же сказал ждать меня наверху, с Элизой! Где она?!
Наконец ко мне вернулся дар речи, но Тесса на мой крик мигом ощетинилась и не менее зло воскликнула:
— Она не знает, что я вернулась от тебя, так что не ругайся на неё! И я хочу просто посмотреть! Это я нашла тот ключ, а не вы, почему я не могу посмотреть, что там?!
— Марш наверх, живо, а потом мы поговорим, — процедил я, намереваясь схватить Тессу за руку и повести из лабиринта наверх, в подвалы, как она юркнула мне под руку и спряталась за спиной растерянного Долохова.
— Может, пусть остаётся? — неуверенно протянул он, а Тесса так и вцепилась в полу его пиджака и жалобно смотрела на меня, готовая пустить слезу. — Вряд ли в доме есть более безопасное место для девочки, чем рядом с вами…
Зажмурив на мгновение глаза, я делал глубокие вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться, а в голове промелькнула полная злости мысль: «Ни одна женщина в этой семье не делает то, что ей велят… и с этим определённо нужно что-то делать».
Наконец, я вновь посмотрел на Тессу и тихо выдохнул:
— Ничего не трогать, никуда не убегать и делать то, что скажу, иначе быстро отправишься наверх!
Она закивала и отцепилась от Долохова, а тот выдохнул от напряжения вокруг. Но только мы двинулись вперёд, в темноту, как Тесса протянула:
— Почему тут так холодно, папа?.. Наверху же теплее…
— Можешь подняться в свою спальню и погреться, а заодно и подождать меня, — язвительно предложил я, и она тут же поджала губки и обхватила руками туловище, явно пытаясь согреться. И я, ещё немного позлившись, снял с себя тёплый пиджак и накинул на Тессу, боясь, что она простудится в лёгком платье. Тесса действительно укуталась в пиджак, словно в одеяло, и какое-то время мы шли молча. Я старался смотреть только перед собой, чтобы заранее заметить возможную угрозу, а Долохов, шедший впереди рядом с Тессой, вдруг присмотрелся к ней и шепнул:
— Что, страшно? Надо было слушаться папу и идти наверх, мало ли кто может здесь прятаться…
— Но это папин дом, и он быстро всех прогонит! — гордо заявила она, но всё же обернулась ко мне и неуверенно добавила: — Да?
— Да, — коротко ответил я, всё ещё злясь на выходку дочери. Тесса тоже почувствовала, что я до сих пор был не в духе, и виновато отвернулась, а я обречённо выдохнул, подумал о нашем с Кейт тихом отпуске летом, взмахнул палочкой и прошептал:
— Экспекто патронум!
Тёмно-синий туман из кончика палочки постепенно превратился в крупного волка, и тот медленно пошёл впереди нас, освещая неярким светом путь и прогоняя страх.
— Что это? — выпучив глаза, шёпотом спросила Тесса.
— Это патронус. Защитник. Он прогонит плохих привидений и дементоров, если это из-за них здесь так холодно. Тебе нечего бояться.
— А почему ваш волк чёрный? — отстав немного от Тессы, шепнул мне Долохов, и я так же тихо ответил:
— Из-за того, что я ещё в школе сильно углубился в Тёмную магию. А она всегда оставляет свой отпечаток. Мой патронус изначально был таким, с начала седьмого курса.
— А как к этому отнеслись учителя и экзаменаторы?