— Мне повезло, на ЖАБА меня не просили вызвать патронуса, им было достаточно демонстрации других навыков.
Он задумался на мгновение, а затем тоже взмахнул палочкой, и к волку впереди нас присоединился такой же чёрный пёс — довольно крупная овчарка. Тесса от радости захлопала в ладоши и попыталась приблизиться к ним и погладить, а Долохов удивлённо протянул:
— Надо же, а я и не знал… Я в школе тоже баловался Тёмными искусствами, но патронус на экзамене в конце восьмого года у меня был ещё белым… А после выпуска как-то не было нужды вызывать его. Как говорится, век живи — век учись. А вроде даже потеплело…
Действительно, леденящий душу холод будто отступил под натиском сразу двух патронусов, пусть и запятнанных тёмной энергией, но всё же достаточно сильных и способных выполнять своё предназначение. И это лишь добавляло уверенности в том, что холод был порождением чего-то другого, а не просто сквозняком. И это предположение очень сильно мне не нравилось.
Наконец, мы подошли к той самой стене, за которой простукивалась полость, и я строго посмотрел на Тессу, чтобы она отошла на безопасное расстояние. Тесса сразу же поняла значение моего взгляда и спряталась за спиной Долохова, который держал наготове палочку, а я достал из кармана старый ключ и медленно вставил его в узкую щель между каменной кладкой.
Ключ на удивление подошёл, но вот повернуть его было достаточно сложно, видимо, замок не трогали сотню лет как минимум. И всё же через два поворота против часовой стрелки послышался протяжный скрежет, словно в стене был спрятан какой-то механизм. Невидимые заржавевшие шестерёнки крутились под натиском неведомой силы, а затем массивный кусок стены просто отъехал в сторону, открывая нам путь. Но прежде чем шагнуть в темноту, я снова обернулся и зло прошипел:
— Ничего не трогать и не отходить от нас ни на шаг, это ясно?
— Да, папа, — пропищала Тесса, и я направил перед собой тёмно-синего волка, а следом зашёл и сам.
Зал оказался достаточно большим. Это стало понятно, когда я заметил на стенах факелы и зажёг их, чтобы как следует осмотреться. А, увидев свет, в зал зашли и Тесса с Долоховым.
— Ну и ну… — протянул он, так и поворачивая головой в стороны. — И кто мог всё это здесь устроить?..
Но ответить на этот вопрос я не мог, потому как и сам не знал, как реагировать на увиденное.
Как раз напротив двери в зал располагалась статуя какого-то божества с телом мужчины и головой быка. Было сложно сказать, из чего она была сделана, так как всё вокруг, включая её, было покрыто вековым слоем пыли, но всё же если хорошо присмотреться, то можно было заметить неяркий блеск бронзы. А перед статуей был жертвенный алтарь, на котором были разложены какие-то предметы.
— Папа, а что это такое? — с любопытством спросила Тесса, приблизившись к алтарю, но я быстро подошёл к ней и схватил за руку, пока она не тронула что-нибудь.
— Ты помнишь, что я тебе говорил? — вкрадчиво процедил я, и она выдохнула:
— Ничего не трогать, я помню. Но я же просто смотрю!
«И как я мог на это согласиться?» — вымученно подумал я, крепко держа дочь левой рукой, а правой сжимал палочку. Но в зале, кроме нас, никого не было, а статуя божества лишь отдалённо напоминала того, кто пришёл ко мне во сне. Правда, теперь хотя бы было понятно значение знака на входной двери — бык означал того, кому поклонялись, а пентаграмма — означала магию и… жертвоприношения, а без них здесь явно не обошлось.
«Эскуро!» — подумал я, сделав нужное движение палочкой, и пыль моментально исчезла со статуи и предметов на алтаре, дав нам возможность как следует их осмотреть.
— Фу, папа, а зачем здесь череп? — сразу сморщилась Тесса, и я, приподняв брови, выразительно посмотрел на неё.
— Я уже говорил тебе, что здесь может быть опасно? — она промямлила что-то невразумительное в ответ, а я добавил: — Я не знал, что в этой комнате, а здесь могло быть всё что угодно, хоть живые скелеты.
Тесса сразу же прижалась ко мне, а меня утешала единственная мысль, что рядом со мной ей действительно было безопаснее всего. И, продолжая оставаться на одном месте, я внимательно присмотрелся к алтарю.
На нём действительно лежал небольшой череп, у которого отсутствовал свод, и линия среза проходила примерно по бровным дугам. Рядом лежал кинжал из чёрного стекла, обсидиана — материала, который лучше всего удерживал в себе магическую энергию, а ещё дальше влево было две золотых чаши, инкрустированных рубинами. Маленькие камни, словно капли крови, блестели в приглушенном свете факелов, и такие же рубины, только больше, были и вместо глаз у таинственного божества и грозно сверкали в полутьме.