— Она сегодня отправила патронус из этого дома… как ты думаешь, зачем? — задал я встречный вопрос, и Долохов хмыкнул.
— Понятия не имею. Но послание точно предназначалось кому-то, кому она очень доверяет.
— И кто же это может быть, кроме семьи, учитывая, что она не замужем, не была и не собирается, это обсуждалось сразу?
Он медленно закивал и оскалился, и я перевёл взгляд на дверь, сообщая, что хочу остаться один. А когда моё желание исполнилось, то я снова взял в руки копии манускриптов и быстро пробежался по ним глазами.
«Бред, — подумал я, отложив бумаги в сторону, и принялся вскрывать письма. — А ловушки на призраков нужно было расставить сразу, а не заниматься не пойми чем всю неделю».
Час или около того я читал полученные сообщения и писал ответы, а когда встал наконец из-за стола, то почувствовал резкую боль в груди, будто меня кто-то проткнул кинжалом в области сердца. Оперевшись ладонями о стол, я судорожно вдыхал воздух, а по телу разливалась жгучая боль, и я никак не мог понять, откуда она вдруг взялась…
— Папа?.. Папа?! С тобой всё хорошо?!
В глазах потемнело, а голос Тессы доносился словно издалека, сквозь боль. Но она постепенно отступала, зрение возвращалось, и я открыл глаза и уставился на побледневшую Тессу.
— Всё хорошо… со мной всё хорошо. Я просто устал… много работы. Что-то случилось?
— Ничего, я просто зашла к тебе после урока музыки. С тобой точно всё в порядке? — я кивнул, так как боль исчезла так же быстро, как и появилась, а Тесса села на диван и протянула: — Папа… а можно спросить у тебя кое-что?
— Конечно, — я сел рядом с ней, и она внимательно посмотрела на меня и вдруг выпалила:
— Папа, а кто такие грязнокровки?
— Где… где ты услышала это слово?
Я от потрясения так и растерялся, поскольку никогда так не выражался при дочери, но Тесса быстро пролила свет на эту загадку.
— От дяди Антонина. Он ругался на них, но я никак не могла понять, о ком он говорит, а спрашивать побоялась. Так кто это? Какие-то злые духи?
— Нет, — выдохнул я, не ожидая, что такой серьёзный разговор настанет так скоро. А идея общения Долохова с Тессой мигом перестала казаться такой уж замечательной. — Это не злые духи. Это… это люди, у которых в семье… нет волшебников, кроме них. И поэтому у них… грязная кровь. Тебе ещё рано об этом всём думать, давай потом…
— Но почему дядя Антонин ругался на них? — недоумевала она. — Они злые? Это же такие же люди, как и мы с тобой, разве нет? Мама всегда говорила, что между волшебниками и обычными людьми совсем нет разницы, кроме того, что волшебникам проще жить. Я должна была осенью пойти в обычную школу и учиться с обычными детьми… мама ещё прошлой зимой обещала мне это, но… потом мы переехали сюда, и… папа, я не понимаю.
— Твоя мама… чистокровная волшебница, — тщательно подбирая слова, ответил я. — Она родилась в семье, где из поколения в поколение были одни волшебники. Моя мама тоже была из такой семьи, но она… вышла замуж за магла. Обычного человека. Я полукровка. Но ты — чистокровная волшебница, Тесса, этого у тебя никто не отнимет. Дядя Антонин тоже из чистокровной семьи, так же как и мадам Пруэтт, и Элиза. И все дети, с которыми ты будешь учиться в Хогвартсе, будут как ты или я.
— А куда денутся те, у кого в семье нет волшебников? Они будут учиться в обычной школе? Но разве они не могут колдовать, как ты или я? Разве это честно?
В детском голосе Тессы беспокойство смешивалось с искренним непониманием, а я просто не знал, как объяснить ей, как же устроен мир на самом деле. В приюте до меня это очень быстро дошло, уже тогда мир делился на нищих и богатых, и я знал, что принадлежал к первым, а не ко вторым. И мне потом легко было поверить в разделение на грязнокровок и чистокровных, хотя я сам был где-то посередине, но… Тесса жила совершенно в другом мире. Кейт постаралась, чтобы наша дочь жила с искренней верой в любовь и дружбу, и никакие ярлыки её не касались. Она толком и зла-то не видела — над ней не издевались, не избивали, как меня в приюте, ей хватало вкусной еды и рядом всегда были заботливая мать и дедушка, готовые оградить её от всех проблем. Она не видела зла даже во мне, а оно там было, я сам видел его, когда смотрел себе в глаза в отражении зеркала, и видел там адский огонь.
— Тесса, пойми… эти люди… они могут быть… опасны.
— Как это — опасны?! Почему? Мама же говорила, что…
— Твоя мама очень добрая женщина! — воскликнул я, тем самым перебив дочь. В её глазах на долю секунды промелькнул страх, а я успокоился и уже заметно тише повторил: — Твоя мама на самом деле очень добрая, Тесса, и она вложила это добро и в тебя. Я знаю, что она не видит угрозы в обычных людях и очень хорошо к ним относится, даже помогает им, но… угроза есть. За свою короткую жизнь ты не видела плохих людей, в том числе и стараниями мамы, но они есть, Тесса. Я это знаю. И эти люди… они боятся того, чего не понимают. Ты помнишь, почему я подарил тебе этот браслет?