— Нет! — закричал я и резко дёрнулся.
Как оказалось, я заснул прямо в кресле своего кабинета, а часы в глубине дома отзвенели всего один раз — на дворе была глубокая ночь. Наконец меня осенило, наконец я всё понял… не было никаких поджигателей и отравителей, и призраков тоже не было, все эти несчастные случаи подстраивали дети, управляемые Молохом. И не я вовсе был всё это время его целью, а…
— Тесса! — прокричал я, вскочив на ноги, но тут же пошатнулся и упал, а затылок пронзила острейшая боль.
Очнулся я в ритуальном зале, крепко связанный по рукам и ногам, а рядом со мной сидели Долохов, мадам Пруэтт, Элиза и домовики, и все они были без сознания. Голова разрывалась от боли, но я всё же попытался привстать, как тут на моё плечо опустилась детская ладошка.
— Нет… — прошептал я, увидев выражение лица Тессы — оно было точно таким же беззаботным, как и у Эмилии в ту роковую ночь, когда она отравила всю свою семью. — Тесса, нет! Очнись!
Но она меня не слышала и шагнула прочь, а за её спиной появился Молох. Я не мог понять, чем он вообще являлся — ни одно привидение не было способно на что-то подобное, ни одна живая тварь. Разве что… демон, самый настоящий демон, но я никогда не встречал их, и уж тем более нам не рассказывали про них на ЗОТИ. Как победить князя Хаоса и второго демона после Сатаны? Распятиями и молитвой? Святой водой? А поможет? И где это сейчас взять?
— Антонин, — прорычал я, пнув рядом лежащее тело, и тот протяжно застонал и открыл глаза. — Долохов, очнись… где твоя палочка? Я знаю, ты её всегда прячешь у себя, даже когда спишь…
— Чёрт подери! — воскликнул он, придя наконец в себя и увидев, как Тесса затачивала чёрный обсидиановый нож. — Блять, что происходит?!
— Антонин, палочка! — прокричал я, пытаясь выиграть драгоценные секунды, а Молох вдруг повернулся к нам, и в его красных глазах разгорелось пламя.
Быстрым шагом он метнулся к нам, но Долохов быстрее выудил из потайного кармана рубашки волшебную палочку, и она со звонким звуком упала на каменный пол и покатилась прямо в мою сторону. Секунда, две — и верёвок на мне больше не было, и я вскочил на ноги и наслал на противника мощное проклятие:
— Лекруатус Мортус!
Только вот демона оно не задело. Яркая вспышка ушла вглубь его тела, совершенно реального тела, а Молох оскалился на меня, подошёл и с силой толкнул так, что я отлетел к стене. На него совершенно не действовала магия, он был существом из другого мира, в который я никогда не верил… и всё же он мог воздействовать на детей… ему была нужна кровь и ему была нужна жертва. Причём не абстрактный ребёнок, а Тесса… он заранее выбирал себе жертву и играл с ней до самого конца. Неужели Эмилия всё это время была его верной слугой и специально крутилась вокруг моей дочери?
Спину пронзила боль, а Молох отвернулся к Тессе, стоявшей у алтаря, и этой заминки хватило, чтобы освободить Долохова. Тот с рыком бросился на демона, а я подбежал к Тессе и принялся тормошить её, чтобы вывести из транса.
— Тесса, очнись! Это я, папа!..
Но она вдруг широко улыбнулась мне и замахнулась кинжалом, чуть не задев мою шею, что я отскочил в сторону. Она ничего не говорила, ничего не чувствовала, лишь шла на меня с оружием в руках, а я делал шаги назад и думал, как обезоружить дочь так, чтобы не причинить ей вреда.
— Экспеллиармус!
Взмах палочкой, красная вспышка — и кинжал полетел в сторону, где как раз сцепились Молох и Долохов. Но последний явно проигрывал — демон крепкой хваткой держал противника за шею так, что лицо его стало таким же синим, а глаза налились кровью. Тесса, лишившись ножа, так и замерла на месте, а я снова наслал заклинание в Молоха, чтобы попробовать освободить Долохова, но всё было без толку — демон был очень силён и сжирал мою магию. Окружающие предметы также не воздействовали на Молоха — ни мощный поток воды, ни лёд под ногами. Отчаявшись, я схватил обсидиановый кинжал и резанул им по руке демона, и вдруг чёрная кровь закапала на пол, а Долохов упал без чувств.
«Вот где твоё слабое место…» — подумал я, но в ту же секунду Молох исчез из поля зрения и материализовался за спиной Тессы, приложив длинный коготь к её шее.
— А вот где твоё, — прорычал он, чуть надавив на нежную кожу, и показалась первая капля алой крови. — Зарежь его, собери кровь в чашу и сожги себя, иначе я убью её!
Я замер словно статуя, понимая, что Молоху нельзя было верить — ему в конечном счёте была нужна именно Тесса, а если я выполню его приказ, то уже не смогу помешать ему убить её. Но он видел меня насквозь, слышал мысли, и в случае промедления я мог увидеть смерть дочери своими глазами…