Как раз накануне выпал мягкий и пушистый снег и укутал сплошным одеялом всё в зоне видимости. И маленькая деревушка в канун Рождества выглядела так, будто появилась прямиком из сборника сказок. Небольшие, будто пряничные домики с разрисованными инеем окошками были покрыты белоснежными шапками и украшены цветными гирляндами и еловыми венками, а отовсюду слышались смех, рождественские гимны, задорная музыка и запах выпечки — непременного угощения Санте.
Мы с Дереком прыгнули в Годрикову впадину уже тогда, когда всё вокруг объяли густые сумерки, и от этого волшебство вокруг только усиливалось. Действительно, мы так долго прятались в том числе и от людей, что я с широко распахнутыми глазами озиралась вокруг на случайных прохожих, с улыбкой желавших друг другу «счастливого Рождества», и мне было очень трудно поверить, что у других действительно было рождественское настроение, а не вагон страхов и парочка преследователей на хвосте во главе с самим Тёмным Лордом. Дерек тоже немного ошалел от обилия украшений вокруг и ярких огней, но всё же он пришёл в себя быстрее меня и, крепко ухватив за руку, повёл в сторону дома Дамблдора.
— Всё как договаривались, — прошептал Дерек, когда мы оказались на нужной улочке и свернули за угол к неприметному домику, в котором почему-то не горел свет. — Если почувствуешь опасность — предупреди меня и скройся, я тебя потом найду.
— Хорошо, — выдохнула я и припала к его губам, чтобы украсть тёплый поцелуй. — Будь осторожен.
— И ты. Через полчаса в церкви…
Не удержавшись, Дерек тоже жадно поцеловал меня напоследок, но быстро отстранился и скрылся за завесой из падающего снега, а я прислонилась к стене и внимательно осмотрелась вокруг, спрятав руки в рукава, чтобы было теплее.
Трудно передать словами ту самую неуловимую тишину, которая бывает только в морозный зимний вечер. Когда колючая темнота обступает тебя со всех сторон, а снег вокруг впитывает любые звуки, оставляя только чувство спокойствия. В нос бьёт свежесть, морозная, пробирающая насквозь свежесть, а под ногами от каждого шага легко хрустит снег, когда его слишком много вокруг. Хруст-хруст… хруст-хруст… хруст-хруст…
Очнувшись от своих мыслей, я повернула голову, но сразу же облегчённо выдохнула: вдалеке показалась старушка в поношенном бледно-лиловом пальто, и это именно под её ногами негромко хрустел снег. Снова пропитавшись идиллией морозной ночи, я принялась следить за случайной прохожей, и тут с другого конца улочки опять послышался тот самый звук, но уже громче… увереннее.
— Мерлинова борода, Грэхем Гойл! Давно ты не появлялся в этих краях! — вдруг послышался радостный старушечий голос, а у меня внутри всё так и перевернулось от имени второго прохожего… это был сокурсник Тома собственной персоной!
— Миссис Бэгшот, вы выглядите даже моложе, чем когда я бегал здесь мальчишкой! — весело ответил Гойл, признав в случайной встречной свою знакомую, а я затаилась в своём укрытии и как можно незаметнее коснулась палочкой золотого браслета, чтобы сообщить Дереку, что здесь чужие. — Как давно я вас не видел! Моя двоюродная бабушка Лили не смогла приехать в этом году на семейный рождественский ужин, и я решил лично вручить ей подарки. Вы же с ней всё ещё подруги не разлей вода?
— Конечно, милый! — воскликнула миссис Бэгшот и аккуратно взяла под руку Гойла. — Ещё как дружим! Лили теперь моя единственная подруга, остальные давно преставились… А она как раз собиралась именно сегодня печь пирог с почками, а я всё гадала: с чего бы это? Как чувствовала, ты же его так любил! Пойдём, милый, я к ней и направляюсь, да уже ноги малость не ходят… будь хорошим мальчиком, проводи рухлядь до дома подруги…
Гойл рассмеялся на всю улицу и повёл миссис Бэгшот в тот конец, откуда пришёл сам, а я, дыша через раз, не сводила с них глаз, боясь засады, ведь Грэхем Гойл трудился где-то в министерстве, как и его дружки — Рудольфус Лестрейндж и Альфард Крэбб, мракоборцы. И я очень боялась, что появление здесь такой значимой персоны могло быть звоночком к возможной ловушке.
Из тревожных мыслей меня вырвало лёгкое жжение в левом запястье — сигнал от Дерека. Выдохнув, что всё хорошо, я снова хорошенько осмотрелась, но вокруг было так тихо, что казалось, можно было услышать шум падения хрупких снежинок. И я, поплотнее закутавшись в мантию, скользнула в тёмный переулок, чтобы как можно незаметнее выйти к церкви и кладбищу.
Церковь святого Иеронима в канун сочельника была полна народу. Даже снаружи можно было различить слова хоралов, а яркий свет рекой лился из витражных окон, окрашивая белоснежное одеяло вокруг в яркие и чистые цвета: зелёный, синий, алый, жёлтый… Поскольку я добралась до церкви за десять минут, то у меня было время, чтобы прогуляться до кладбища и подождать там, пока служба закончится и все местные жители не разойдутся по домам. Да и свои дела тоже было нужно сделать, иначе мне грозила участь оказаться в тупике без необходимого материала.