Взяв всю свою волю в кулак, я отстранился от Кейт и резко перевернул на живот, и она вскрикнула от неожиданности, но тут же уткнулась лицом в подушку, а я снова вошёл в неё. В этот раз я двигался медленнее, намного медленнее, пытаясь проникнуть как можно глубже, продлевая тем самым удовольствие в первую очередь для себя. Но с каждым движением Кейт всё больше выгибалась, а в нужный момент направляла бёдра мне навстречу, тяжело дыша в подушку, и мне на секунду показалось, что ей это нравилось даже больше, чем быстрый темп до этого.
— Я хочу ещё глубже… в тебя, — выдохнул я, прислонившись щекой к её щеке, и она протяжно застонала и прижалась ягодицами ко мне настолько сильно, насколько могла.
— Так? — выдавила Кейт, а я еле сдерживался, чтобы не кончить тут же… нет, это был ещё не конец моей пытки, а только её начало.
Переведя немного дыхание, я снова плавно вышел и вошёл в неё, а после наклонился и легко прикусил зубами её кожу на лопатке… ведь мы были одним целым, мы были так похожи, и если мне в такие моменты до безумия нравилась боль, то и Кейт тоже должна…
— Нравится? — шёпотом спросил я, и до меня опять донёсся протяжный вой в подушку, а после короткий выдох:
— Да…
Мне не хотелось оставлять на её прекрасном теле багровые кровоподтёки, какие несомненно проступят завтра у меня на шее, и я очень осторожно касался её плеча зубами, а она взяла инициативу на себя и медленно двигала бёдрами, постепенно увеличивая темп. И я сам не заметил, как пропустил тот момент, когда остановиться уже невозможно…
Крепко обхватив её бёдра руками, я что есть сил проникал внутрь, как можно глубже, а та самая волна уже растеклась по всему телу. Совсем крохотной частичкой разума я заметил, как сжалась Кейт, и в этот момент мы точно были одним целым… хищник и его жертва… смертельный яд и обречённый на казнь узник.
— Вот чёрт! — резко выпрямившись, воскликнул я и принялся судорожно хватать ртом воздух. — Чёрт, чёрт… чёрт!
Мысль, что это было всего лишь воспоминание, всплывшее в таком правдоподобном сне, рвала меня на части, а где-то из области сердца струёй текла кровь. Отдышавшись, я лёг обратно на подушки, и взгляд невольно зацепился за то, как приподнялось одеяло в области паха…
— И чего ей только не хватало, я же любил её?! — простонал я, пытаясь прийти в себя, но это было сделать очень трудно, настолько я хотел, чтобы мой сон оказался правдой. — Лучше бы Молох снова начал приходить во сне и угрожать, чем это…
Да уж, не успел я отойти от истории с катакомбами, как ко мне опять начали приходить воспоминания о Кейт, и я вновь агонировал в своём собственном аду, не зная, как прекратить эту пытку. Наверное, дело всё же было в том, что весь этот месяц я только и делал, что думал о безопасности Тессы, и мысли о сбежавшей супруге невольно отошли на второй план. Но теперь, когда я окончательно разобрался с угрозой в доме, Кейт ничего больше не мешало снова отравлять меня своим ядом, пусть она и была далеко. Я отлично помнил каждую ночь, проведённую с ней, и теперь воспоминания были единственным, что мне осталось от былого счастья…
Спать больше не хотелось, и, несмотря на то что стрелки часов показывали начало шестого, я оделся, привёл себя в порядок и спустился в кабинет, где приступил к разбору бумаг, а единственным плюсом во всём этом было лишь то, что в шесть утра в мой кабинет точно никто не придёт и не будет отвлекать, в отличие от вечера. Но первым, что мне попалось на глаза, едва я сел за свой рабочий стол, был огрызочек бумаги, на котором было нацарапано послание от Кейт: хочу пожелать, чтобы ты наконец понял, что же хочешь от жизни, и научился получать это… без жертв.
— Я хочу тебя, Кейт! — тихо воскликнул я, смотря на причудливые завитки букв. — Как мне получить тебя без жертв?
Но мой вопрос так и повис в воздухе, и я сложил клочок бумаги пополам и сунул его во внутренний карман пиджака, а после потянулся за первым на сегодня письмом из четырёх высоких стопок.
У Тессы были двухнедельные каникулы, и они с Элизой почти весь день проводили на свежем воздухе. Думаю, будь воля Долохова, и он бы присоединился к ним, но мы и так потратили очень много времени на секреты особняка, который я так неосмотрительно купил почти год назад, так что у моего помощника были дела поважнее. Однако съезжать отсюда он не торопился, а я и вовсе не был против, чтобы Долохов жил в моём доме и дальше — с Тессой они очень даже неплохо поладили, да и с ним было не так тоскливо… если он, конечно, не начинал впадать в уныние из-за своей неразделённой любви. Но в такие моменты я всегда мог в крайнем случае выгнать его из своего кабинета, так что особых проблем он не доставлял, в отличие от других жильцов моего дома.