— Вы хотели меня видеть, милорд?
После вежливого стука на пороге показалась мадам Пруэтт, и я, кивнув, сосредоточенно вгляделся в письмо в своих руках, а она замерла посреди кабинета, ожидая, когда я закончу. И спустя минут пять или семь томительного ожидания я всё-таки отложил в сторону желтоватый пергамент и внимательно уставился на женщину перед собой.
— Как успехи у Тессы?
— Всё… всё хорошо, — с заминкой ответила она, а я так и просверливал её взглядом. — Я уже не раз говорила вам, что Тесса очень способная девочка, и у неё всё получается. И в письме, и в языках, и в рисовании, и в музыке… она очень старается, это видно. И ей нравится учиться, а мне… мне нравится заниматься с ней.
— Мне приятно это слышать, мадам Пруэтт… — протянул я, и, несмотря на мои вполне дружелюбные слова, страх в ней рос с каждой секундой… и на это, разумеется, были причины. — А как дела конкретно у вас? Вы расстроены, что не смогли провести Рождество в кругу семьи? Ваши братья, наверное, очень скучают по вам…
— Мы… мы обговаривали это ещё летом… милорд, — её голос стал ещё тише, и мне пришлось чуть наклониться, чтобы по-прежнему отчётливо слышать каждое слово. — И я предупредила родных, что не смогу приехать, и они… поняли.
— Ага, предупредили… в письме или с помощью патронуса?
Мой вопрос словно плеть рассёк воздух, и мадам Пруэтт с распахнутыми от страха глазами уставилась на меня, готовая и вовсе упасть на колени. Наконец, она нашла в себе силы, чтобы выдохнуть:
— В письме.
— А зачем же вы тогда отправляли патронус, мадам Пруэтт? Белого зайца? Что такого вам нужно было сказать вашим близким, что нужно было скрыть от меня? Мы же вроде обговаривали и этот момент, и кажется, достигли взаимопонимания… но видимо, всё же нет.
— Милорд! — с отчаянием воскликнула мадам Пруэтт, и её ноги подкосились, но я продолжал непроницаемо смотреть на неё. — Умоляю, я ничего такого никому не говорила! Ваша… ваша жена, Кэтрин… меня попросили рассказать, что… что происходит в доме… она переживает! И я…
— И что же, по-вашему, происходит в доме? — со скрытой угрозой прошептал я, и она тут же резко выдохнула:
— Ничего. Всё тихо. Я передала с патронусом именно эти слова, я не вру вам! Я… я чувствовала… страх и холод по ночам, и вы… просили не отходить ни на шаг от Тессы, но… я передала, что в доме всё спокойно. А сейчас это всё прекратилось, и я…
— Зачем вы это сделали?
Я был вполне готов поверить, что гувернантка моей дочери передала моим врагам какие-то личные сведения про меня, но вот чтобы она соврала Кейт ради меня… это было не столько вероятно, однако я видел, что мне сказали правду.
Мадам Пруэтт на минуту опустила глаза, словно размышляя над моим вопросом, но только я шевельнулся, как она выпрямилась и ровно сказала:
— Я сделала это потому, чтобы она лишний раз не переживала. Ваша жена… выглядела очень болезненно в последние дни, когда была здесь, а потом Тесса рассказала мне, что сейчас она лежит в больнице, и ей… очень плохо, настолько, что нельзя выходить на улицу. И что она… она беременна. Я подумала, что ей… лучше не переживать по этому поводу, а вы… вы сами решите проблему… в доме. Наверное, она понимает, что в письме вы точно не станете тревожить её подобным, и попросила Альбуса Дамблдора узнать всё через меня, но я… я побоялась… что ей станет хуже… и Тесса… останется без матери.
Теперь была моя очередь задуматься, а мадам Пруэтт покорно стояла передо мной, ожидая вердикта. Но судя по её словам, она мало что знала про Кейт, и скорее всего, это Дамблдор как-то связался с её братьями, а они связались с сестрой с помощью патронуса. И никто не сообщил ей, зачем всё это нужно, если она считает, что Кейт больна. Но всё же она могла передать Дамблдору и что-нибудь важное, если бы Ингрид вовремя не рассказала мне. И что мне со всем этим делать?
— Мадам Пруэтт, Тесса очень хорошо отзывается о вас, а я вижу её успехи и доволен ими, — издалека начал я, и она так и сжалась. — И всё же мне бы не хотелось, чтобы наше сотрудничество омрачала… ваша связь с моими недоброжелателями. Надеюсь, я выразился понятно?
— Да, милорд.
— Хорошо… Я не запрещаю вам общаться с близкими и обмениваться с ними письмами, однако прошу не забывать, что за вами постоянно и неусыпно следят. И я также прошу вас не разглашать в ваших письмах никакую информацию обо мне или о моей семье, иначе… мне придётся заняться этой проблемой самому. А вы же этого не хотите, верно?