— Как дела? — не дожидаясь приветствия, спросил я Долохова, едва тот переступил порог моего кабинета. Поскольку в этот момент я читал очередное письмо, то не сразу посмотрел на своего помощника, а Долохов вместо излюбленного места на диване подошёл прямо к моему столу и протянул запечатанный конверт.
Дочитав до конца, я всё-таки поднял взгляд и с небольшим удивлением взял конверт в руки, а Долохов молча сел напротив и принялся ждать. И вид его был настолько непроницаемым, что мне даже стало немного не по себе. Но едва я распечатал конверт и принялся изучать его содержимое, как всё встало на свои места.
— Ты уверен? — резко спросил я, и Долохов прохрипел:
— Там снимки… я видел сам. Что будете делать, милорд?
Закрыв на полминуты глаза, я сделал глубокий вдох, а после вгляделся в колдографии, которые были приложены к письмам. А в голове роился ворох мыслей.
— Надо сейчас же переговорить с Эйвери, это же его… сотрудник.
— Вы убьёте Поттера? — Долохов испытывающе посмотрел на меня, и на моих губах медленно расползлась полная яда усмешка.
— Его нужно убрать, но… не сейчас. Он шпионит для Дамблдора, но не стоит забывать, что и на нас он тоже работает. Вот пускай и поработает напоследок. Если будешь в отделе, то не подавай виду и не говори никому из наших, ни одной живой душе, как бы ты ей ни доверял, понятно? — он тут же кивнул, а я взял своё чёрное вороное перо с серебряным держателем и обмакнул его в чернила, а затем занёс над чистым пергаментом. Нацарапав пару строчек, я вывел свои инициалы, запечатал конверт и вручил его Долохову. — Передай это Эйвери и пусть немедленно придёт сюда, чем бы он ни был занят. А сам… отправляйся в Хогвартс. Надо всё-таки найти тех детей-грязнокровок.
— Но вы же сами говорили…
— Я говорил, что сначала крысы в министерстве, а потом крысята в Хогвартсе. И крыс в министерстве мы почти выловили, напоследок ухватив самую жирную… теперь есть время заняться крысятами. Но, Антонин… — только Долохов собрался встать из-за стола, как я окликнул его, и он тут же повернулся ко мне, — тебя никто не должен узнать. Измени внешность, притворись… журналистом или… ещё кем-нибудь, остановись в Хогсмиде и выясни, где они прячутся. Помнится, ты тогда почти напал на след?
— Да…
— Вот и найди их, — вкрадчиво проговорил я, глядя прямо в тёмно-карие глаза. — Найди и не трогай. Ты знаешь все потайные ходы до Хогвартса, выбирайся незаметно ночью и рыскай по замку, но так, чтобы тебя никто не видел, ни одно привидение. А когда найдёшь — выясни, какими путями можно забраться в их логово, и сразу сообщи мне. И всё это должно оставаться только между нами.
— Хотите с помощью крысят заманить в ловушку Поттера? — оскалив зубы в ухмылке, прорычал Долохов, и моя усмешка стала только шире.
— Нет, Антонин. Наша добыча будет немного… пожирнее. Иди.
Долохов хоть и не знал подробностей моего плана, но даже так было видно, что тот ему понравился. Всё-таки у этого ищейки было прекрасное чутьё, не раз и не два выручавшее меня, и он чуял предстоящее веселье… а оно действительно будет грандиозным, и роль Долохова в нём будет далеко не последней.
— Вы хотели меня видеть, милорд?
Только я вновь погрузился в бумаги, как на пороге кабинета показался Эйвери, и вид его был крайне взволнованным. И было отчего волноваться.
Я, последовав примеру Долохова, молча протянул своему слуге тот самый конверт, и Эйвери подошёл к моему столу и принялся вчитываться в письма. Но едва он увидел снимки, а особенно того самого браслета, как глаза его расширились, и Эйвери уставился на меня, а я усмехнулся произведённому эффекту.
— При… прикажете убрать его, милорд?
— Да. Его и Боунса вместе с семьями, целиком, не щадя ни детей, ни стариков. Но позже… — добавил я, встав из-за стола, а Эйвери с неподдельным удивлением продолжал смотреть на меня. — Поттер знал, что с ним будет в случае разоблачения, но всё равно решил помогать нашим врагам… что ж, он сделал свой выбор, теперь черёд за нами. И впредь в Отделе Правопорядка не должно быть людей без меток и тщательной проверки, это ясно?
— Да, милорд, — прошептал он, а я тем временем подошёл к окну и, оперевшись ладонями о подоконник, вгляделся вдаль, на бушующее море. — Так, а когда мы должны будем… убрать их?
— Я скажу, когда, но пока об этом должны знать только ты и я, и больше никто, это ясно? — я резко развернулся и жёстко посмотрел на него, и Эйвери тут же молча кивнул. — Даже нашим не говори, никому, ни за что. Держись как прежде, не подавай виду, что что-то знаешь, хвали за успехи и ругай за неудачи, всё как всегда.