— У него метка на руке, он может вызвать… выродка Мракса, — чуть расслабившись, сказала я, и Бёрк наклонился над мальчишкой и вгляделся в татуировку змеи.
— Ублюдок… — проскрипел он, поняв, что это было такое. — Ладно, расколдовывай, а эти сразу скрутят его, чтобы никого не призвать. Слышали, тупицы?! Давай!
— Оживи! — воскликнула я, и мальчишка сразу дёрнулся, но на него мигом навалились марионетки Бёрка, так и не дав коснуться предплечья.
— Что?! Что здесь происходит?! Ты?!
— Обезъяз… давай, заставь его молчать, я эти вопли слушать не собираюсь!
Ещё один взмах палочкой, и наш пленник тут же замолчал, с широко раскрытыми от ужаса глазами следя за мной и Бёрком. Наконец, когда последние приготовления были закончены, а солнце неумолимо приблизилось к горизонту, мы видели это сквозь узкое окно под самым потолком, настал час истины.
Дрожащими руками я начала чертить вокруг жертвенного алтаря круг, а мел так и крошился у меня в руках, выдавая страх. Но Бёрк не обращал на это внимания, списывая его на страх перед самим ритуалом, который тоже, надо сказать, был. Марионетки же стояли вокруг нас, держа в руках по две свечи, горевших чёрным тусклым пламенем. По внутренней стороне круга вторым слоем пришлось чертить руны, которые Бёрк бегло диктовал мне, боясь не успеть до захода солнца, и я едва-едва успевала их чертить. И сердце бешено колотилось в грудной клетке, боясь момента, когда надо было взять в руки ритуальный кинжал из обсидиана. И не у меня одной, так как по взгляду мальчишки я поняла, что тот готов потерять сознание от страха, видимо, он уже догадался, к чему всё шло.
Когда я закончила с рунами, Бёрк начал бормотать заклинание, и буквы, начерченные мной, начали светиться неярким голубым светом, добавляя ритуалу жути. Дочитав до конца, Бёрк протянул книгу мне и перелистнул страницу.
— Отсюда, — указал он пальцем на середину текста, и я начала медленно читать уже по-английски.
— Из Сида, мира мёртвых, вернись мой предок, давно утраченный, насильно убитый своим сыном и воскрешённый внуком. Я озаряю кровью, — на этих словах я протянула ладонь, и Бёрк не церемонясь провёл тем самым обсидиановым кинжалом, что я чуть не выронила книгу от боли. — Я… я… озаряю кровью твоё новое тело…
Сглотнув, я провела рукой по лбу побледневшего мальчонки, а Бёрк тем временем подал мне позолоченный череп.
— И осыпаю его могильной землёй, — продолжила я, взяв щепотку земли из черепа, а затем втёрла её в веки бедняги, — чтобы подготовить тело принять дух великого из рода Бёрков. Прими жертву, о великий Балор, и верни из своего царства своего раба, чтобы он мог ходить по этой земле наравне со всеми и вершить судьбы людей.
Руны засветились ещё ярче, а солнце уже почти ушло за горизонт. Бёрк в это время выпил ярко-голубое зелье из второго позолоченного черепа, которое мы готовили накануне, и его мумия повалилась на пол, а в светящийся круг вышел призрак, тот самый Бёрк, которого я видела на портрете вверху, молодой и энергичный. Он уверенно вступил в круг, подошёл прямо к мальчишке, дрожь которого можно было почувствовать на расстоянии, и властно сказал:
— А теперь убей его и закончи ритуал!
— Как скажешь, — выдохнула я, положив книгу на алтарь, а сама медленно потянулась за кинжалом.
— Ну, чего же ты ждёшь, солнце почти зашло?! — не выдержал Бёрк, но я выронила на каменный пол кинжал, а сама схватила палочку и воскликнула:
— Инфернус венит![2]
Бёрк попытался было выйти из круга, чтобы вновь стать неуязвимым, но огромная змея, вырвавшаяся из конца моей палочки, тут же обвила его и сожгла, словно это в самом деле был реальный человек. Предсмертный крик Бёрка закладывал уши, но счёт уже шёл на секунды, потому что пламя развернулось и пошло стеной на нас.
— Диффиндо! — прокричала я, и все верёвки на теле мальчишки мигом разрезались, и тот вскочил на ноги. — Остолбеней!
Не успел пленник сделать и трёх шагов, как я снова заморозила его, а затем подняла в воздух Левиосой и побежала с ним к выходу из подвала, а по моему лбу стекали струи пота, настолько вокруг становилось жарко. Даже вонь тюрем не смогла замедлить мой бег, и я, отчаянно глотая воздух, взбежала вверх по скользким ступеням, а за мной вовсю разгоралось поистине Адское пламя, сжирая всё на своём пути, даже камни.
— Дерек, давай! — прокричала я, только завидев его фигуру у крыльца дома, и он начал шептать заклинание щита, а я добежала последние метры, кинула мальчишку на землю и сама опрокинулась на спину, пытаясь перевести дыхание.