Только я закрыл глаза, как тут же всплыла картинка из сознания Долохова. Кровь, вьюга, Кейт и восставшие трупы. Это была не та серая мышка, которую я запугивал в школе. Это была не та полная прощения и смирения женщина, которую я взял в жёны. Это была молодая волчица… чья морда была испачкана кровью первой распоротой жертвы. Я был точно таким же когда-то давно… эта походка, взгляд… всё ровно то же самое было и у меня самого. И пусть у Долохова подобный образ вызывал животный ужас, но я был полон… восхищения. Это всё в ней было, где-то глубоко-глубоко внутри под овечьей шкурой. Я это чувствовал всегда, я к этому тянулся… и теперь оно вышло на свободу. Гамп ей не ровня. Он бледная тень на её кровавом фоне. Единственный равный ей по силе человек — это я…
Мысль о гипотетическом сражении между мной и Кейт вызвала волну мурашек и внутреннее отчуждение, хотя именно к этому, судя по всему, и стоило морально готовиться. Такие, как она или я, не сходят с пути… мы идём вперёд, какой бы безумной ни была цель, и добиваемся победы. Но я не смогу причинить ей вред, теперь я это окончательно уяснил для себя. Если я выиграю поединок, то этого будет достаточно, чтобы показать, кто здесь самый сильный и главный. Но пытать или убивать Кейт я точно не собираюсь. Она — это часть меня. Внутри неё — мой сын или дочь… и никакой новый идеальный мир не будет для меня таковым, если рядом не будет её. Если Кейт погибнет, неважно как, то я умру вместе с ней… даже если продолжу дальше ходить по грешной земле и что-то делать. Но смысл испарится из моей жизни с последним вздохом моей супруги.
«Интересно, а что думает по этому поводу сама Кейт? И ещё более интересно, что будет делать она в случае победы надо мной? А такое вполне может быть, если Кейт достаточно глубоко разовьёт свой дар… Отправит в Азкабан влачить жалкое существование, как Дамблдор отправил Грин-де-Вальда в Нурменгард? Убьёт? Или милосердно позволит уехать и заниматься своими делами, взяв клятву, что я не стану заниматься Тёмными искусствами? Хотя Кейт прекрасно знает, что я не оставлю её и Тессу в покое и найду способ, лазейку, что-нибудь, чтобы быть с ними, пока я дышу. Пока я жив… Неужели она всё-таки решится направить на меня Непростительное заклинание? Или даст на растерзание своим тварям? У неё в самом деле хватит решимости сделать это?»
Я легко считывал людей, причём с самого детства, легко выискивал слабые стороны и давил на них в угоду выгоды для себя… И я настолько заигрался со слабыми местами Кейт, как незаметно для себя своими же руками создал крайне опасного противника, которого, оказывается, и вовсе теперь не знаю. И это было ещё полбеды, потому что вся ирония была в том, что Кейт незаметно стала моим слабым местом! И она отлично об этом знает, не дура… «Неужели эта стерва этим воспользуется? А что ей вообще помешает? Разве что Тесса рядом со мной, но у неё и на это точно есть свои мысли… и мне они неизвестны».
Первые, бледные лучи солнца за моей спиной едва-едва пробивались сквозь покров темноты, и вместе с ними оживал и я сам. Давно я не чувствовал такого возбуждения, такого… внутреннего подъёма, азарта! Пьяный бред сожалений быстро сменился жаждой бороться, жаждой доказать себе и Кейт, чего я стою. Жаждой удержать в своих руках коварные цепи власти, ведь я так долго карабкался на вершину, чёрт побери, чтобы падать с неё в пропасть! Я должен сделать всё, чтобы не проиграть, чтобы устоять на ногах от любого удара, и тогда Кейт придётся договариваться со мной. Ей придётся идти на уступки, точно так же как и мне, я добьюсь переговоров. Иначе это буду не я. Неужели Кейт действительно считает, что может вечно воевать со мной? Долгая война будет очень кровопролитной… гораздо выгоднее договориться, особенно если я сам предложу это… после демонстрации своей силы, разумеется. Чтобы разговор был по существу…
— Милорд?..
Видимо, я настолько глубоко ушёл в мысли, что не заметил довольно настойчивый стук в дверь. И Сигнус Блэк, не выдержав, с небольшой опаской таки заглянул в мой кабинет, но так и застыл на пороге.
— Ми… милорд… с вами всё в порядке?..
— В полном, — прохрипел я и с трудом поднялся на ноги, потому как каждая мышца в моём теле ныла и кричала об отдыхе, я же не спал вторые сутки подряд. Наверное, именно смертельная усталость на моём лице ввела Сигнуса в искреннее недоумение, но я быстро взял себя в руки, повернулся спиной к гостю и медленно подошёл к окну и вгляделся вдаль, в посветлевшее стальное небо и белые барашки волн. — Проходи, Сигнус. Зачем ты пришёл?