— А вы не считаете тех людей, что убили ваших, своими врагами, Бертильда? Разве вы не хотите наказать виновных? В моём правительстве это делать пока некому, я уже говорил вам об этом: от штаб-квартиры мракоборцев осталось всего три человека, и новых я ещё не успел набрать. И ваша помощь сейчас нужна нам как никогда раньше…
— Я уже оказала вам помощь, Гарольд, и поплатилась за это, — абсолютно бесстрастно ответила она, так и бегая взглядом по мне, на что я только покачал головой.
— Да, но я потерял больше людей, чем вы. Я точно так же потерял людей, лучших людей, которых подбирал сам. И никто не вернёт мне их.
— Для начала я бы хотела получить тела, чтобы произвести… их обследование и отдать семьям. А потом уже принимать такое непростое решение…
— Тел нет, — резко выдохнул я, поняв, что наткнулся на ещё один камень преткновения.
— Как это… нет? — одна из немногих эмоций — удивление, проскользнула в её прохладном голосе, но я старался сохранять выдержку. — Откуда вам тогда известно, что все умерли, если вы не обнаружили тел?
— Есть… свидетель. Один человек выжил, точнее… его оставили живым, чтобы мы знали, что произошло. И он сказал, что все мертвы. А тела… их забрали.
— Но зачем?!
Бертильда даже наклонилась вперёд, но я замер на месте словно статуя и судорожно думал: говорить или нет всю правду до конца. Что у нас были не просто враги, а те, кто мог при определённых условиях командовать мёртвыми… но в Штатах я не был, хотя много что про них слышал, и потому понятия не имел, были ли среди американцев настоящие потомственные некроманты. Наверное, нет, иначе про них можно было бы найти больше информации… а значит, и мои откровения могли сыграть против меня.
— Я не знаю, зачем нашим врагам трупы, — наконец прошептал я и сделал небольшой шаг в сторону. — Но тел наших мракоборцев у нас тоже нет. На этой неделе мы признаем их пропавшими без вести, но долго скрывать правду смысла нет… это всего лишь временная мера, чтобы не нагонять сразу панику. Думаю, как глава своей страны, вы меня поймёте.
— Может быть… — задумчиво протянула она, следя, как я мерил шагами свой кабинет. — И кто же этот выживший? Я могу поговорить с ним сегодня?
— Нет, не можете, он ещё слишком слаб, — отрезал я, хотя причина была немного в другом: Долохов мог невольно выдать лишнего чересчур внимательной и придирчивой госпоже Рош. — Его серьёзно ранили, неделю минимум он будет в безопасном месте. А потом я сделаю его новым главой Отдела правопорядка, надо же мне набирать новых людей?..
— И тогда я смогу поговорить с ним? — вновь изогнув бровь, поинтересовалась Бертильда, а я так и хмыкнул её несгибаемой воле.
— Это так важно?
— Да, это важно, — нисколько не смутившись, ответила она. — Вы определённо что-то скрываете, Гарольд, и я хочу поговорить с единственным свидетелем сама, прежде чем приму решение: помогать вам дальше или нет.
— Что ж, хорошо, пусть будет так, — согласился я, осознав, что неудобной беседы Рош и Долохова избежать не удастся. — Через неделю, если вам позволит ваш плотный график, я снова приглашаю вас к себе в кабинет, чтобы обсудить втроём наболевшие проблемы.
— Но я…
— Разговор будет в присутствии меня, и это не обсуждается, — резко отрезал я, решив, что уступок было достаточно. — Это мой человек, которому я бесконечно доверяю, но я хочу знать, какие вопросы вы будете ему задавать. И я имею на это право, вы не находите? Вы тоже не очень охотно верите мне…
— Что ж, вы правы, Гарольд, — усмехнулась Бертильда, смерив меня оценивающим взглядом. — И надо же, как вы изменились всего за одну бессонную ночь… раньше я в вас не наблюдала подобной твёрдости.
— Нам фактически объявили войну, Бертильда, — с ответной усмешкой протянул я, опять замерев на месте. — А война — это не место для сантиментов.
— Я абсолютно с вами согласна… Но знаете, что я нахожу наиболее любопытным? Сегодня ночью вы не спали далеко не из-за рабочих дел. Вы сегодня пили, — вдруг проговорила она, приложив два пальца к подбородку. — И много. Я сразу узнаю запах дорогого бренди, сама его люблю, когда дела не клеятся. А у вас, похоже, не клеится личная жизнь… с супругой поругались, Гарольд?
— С чего вы это взяли? — тихо задал я встречный вопрос, чувствуя, как лёд под ногами затрещал.
— Потому что такие полные решимости и твёрдости мужчины, как вы, не пьют из-за проблем на работе, какими бы они ни были. Они их решают. А когда мужчина вроде вас прикладывается к алкоголю… это может значить лишь одно — у него появились проблемы, которые он решить не может. А судя по тому, что вы собрались налаживать связи со мной и собирать новый Отдел правопорядка… эти проблемы связаны с женщиной. Я права?