Богрод смерил меня оценивающим взглядом, будто алмаз, пытаясь прикинуть, сколько же в камне карат и за сколько его можно выгоднее продать. Но я не торопила его — он был единственным, кто мог провести нас на нижние уровни прекрасно охраняемого банка, так что цена подобной возможности была соответствующей. Наконец, спустя минут пять томительной тишины послышался грубый скрип:
— Вы готовы дать Непреложный Обет, целитель Реддл?
— Кейт, нет! — зашипел Дерек, но я неотрывно смотрела в глаза Богроду.
— Да, я готова. Я не собираюсь вас обманывать, и если это будет необходимо, то я дам вам Непреложный Обет.
— Вы знаете, что будет, если вы не выполните обещание? — прищурившись, протянул он, но я абсолютно ровным тоном ответила:
— Да, знаю. Если я не выполню обещание — я умру. Но я так и так умру, потому что без Гринготтса нам не выиграть войну, а я не проживу долго в цепях рядом с Томом. Вы правда не понимаете, насколько я ненавижу своего супруга?
— Понимаю, — медленно проскрипел он, а я так и выдохнула про себя. — И я помогу вам… в последний раз, — строго добавил Богрод, повернувшись к Дамблдору. — А дальше — ваш черёд помогать нам.
— Конечно, мой друг, — с облегчением проговорил тот, видимо, не у одной меня были на пределе нервы. — Мы поможем вам освободить Гринготтс тогда, когда Кейт будет готова. Что нужно для того, чтобы?..
— В Гринготтсе всего один вход и один выход, — перебил Дамблдора Богрод, выйдя в центр комнаты. — И к сожалению, это один и тот же дверной проём, так что для воров это самый плохой вариант. Я могу договориться, чтобы вас встретили внутри и проводили к нужным ячейкам, это будет не очень сложно, но… нужно ещё попасть внутрь. А с прошлой недели охрану усилили, и на входе стоят люди с детекторами лжи и другими приборами, и обмануть их очень трудно. Нам нужно две очень хорошие мантии-невидимки, а ещё человек, который может беспрепятственно пройти внутрь и устроить на входе небольшой скандал…
После этих слов повисла пауза, а после мы с Дамблдором и Дереком одновременно повернулись и многозначительно посмотрели на Элеонору, ведь она была единственным человеком, подходящим под нужное описание.
— Что?! Я?! — тут же всполошилась красотка, догадавшись о значении наших взглядов. — Ну… я… я не… знаю… можно попробовать… я же предлагала свою помощь и… а что нужно делать?
Элли растерянно хлопала длинными ресницами, а Богрод медленно развернулся к ней и хищно оскалился, что могло означать только одно — у него точно появился план.
* * *
Двадцать третьего января в одиннадцать часов дня в Косой аллее было на удивление солнечно. И многолюдно, несмотря на непростое время. И нам с Дереком приходилось очень стараться, чтобы не наткнуться на кого-нибудь, так как под мантией-невидимкой скрывались именно мы. Точнее, под одной, которую мне дал Дамблдор и которая, по его словам, раньше принадлежала Флимонту Поттеру, скрывалась я, а под второй, которую нам одолжил Аластор Грюм, скрывался Дерек, и у него на плечах сидел Богрод. Элеонора же шла впереди нас с отличным предлогом последовать совету Сигнуса и положить тиару на время фотосессии в семейный сейф, который тоже располагался где-то на нижних уровнях. И лично для меня было загадкой, почему семейство Фоули хранило драгоценности дома, а не в банке, но… у богатых свои причуды, да? А нам подобные обстоятельства были только на руку.
Чем ближе мы подбирались к Гринготтсу, тем беспокойнее становилась Элеонора. Она даже обернулась пару раз, ища взглядом меня или Дерека, но нам нельзя было выдавать себя, а от неё требовалось закатить небольшой концерт на входе, и всё. «Хоть где-то пригодится её талант закатывать скандалы на пустом месте, — ехидно подумала я, припомнив, как сама на втором курсе пострадала от подобного спектакля, который организовал Том. — Что ж, теперь пришла моя очередь использовать красотку Элли в корыстных целях».
Сердце больно кольнуло, когда в пятидесяти метрах от Гринготтса показались заколоченные окна «Гиппогрифа». Некогда полное жизни кафе превратилось в дом с привидениями, а копоть на стенах свидетельствовала о том, что его ещё и пытались спалить. Но само здание принадлежало Моргану, и никто не мог его отнять, а пожар… когда всё это закончится, мы сможем сделать хороший ремонт, и всё будет как прежде… Господи, как же я этого хотела — чтобы всё было как прежде. До того как вернулся Том…