Самостоятельно уложив Тессу спать, я выключил свет, оставив гореть неяркую подсветку огромного аквариума, и направился в свой кабинет. Сна не было ни в одном глазу, и ещё часа три или четыре я мог позаниматься делами, чтобы не тратить драгоценное время зря. Но вот надежда о работе в одиночестве мигом покинула меня, едва я открыл дверь кабинета и увидел на чёрном диване безмятежно лежащее тело, от которого шёл сигаретный дым.
— Я отлично себя чувствую! — воскликнул Долохов на мой недовольный взгляд и ловко кинул окурок в пепельницу. — Честное слово, хоть завтра на работу!
— Замечательно, потому что завтра ты и так выйдешь на работу, — закатив глаза, протянул я и сел за рабочий стол. — И завтра ты сразу же начнёшь подбирать людей к себе в отдел, человек десять, не меньше. И желательно, чтобы они сразу же представляли, с чем им возможно придётся столкнуться… но утечки информации про трупы быть не должно, ты меня понял?
— Да, милорд, — беспечно отозвался он, подложив ладони под затылок, а я потянулся к нераспечатанному письму. — А что там насчёт разговора с американкой с утра?
Из моей груди тут же вырвался обречённый выдох, потому как встреча с президентом МАКУСА обещала быть не самой простой. На какое-то время я замер, глядя перед собой, а Долохов, заметив это, выпрямился и сел, а его вид мигом помрачнел.
— Да, прежде чем ты приступишь к своим новым обязанностям, нужно поговорить с Бертильдой Рош… — выйдя из оцепенения, прошептал я и открыл-таки плотный конверт. — И надёжные источники сообщили мне, что обычно в подобных ситуациях госпожа Рош очень любит пользоваться сывороткой правды. Но её рецепт существенно отличается от нашего…
— Но у вас же он есть, да? — с надеждой спросил Долохов, и я легко усмехнулся.
— Есть. Как и противоядие. Я не собираюсь давать возможность Бертильде Рош узнать слишком много, но что-то сказать ей всё-таки будет нужно… — на мгновение я задумался, а мой верный помощник терпеливо ждал дальнейших указаний. — Думаю, официальная версия будет такой. Вы долго выслеживали коммунистов, но в итоге они заманили вас в ловушку. Их было больше, намного. Вы сражались до последнего, но в итоге потерпели поражение. Тебя оглушили. И последнее, что ты помнишь, — это снег в крови и трупы вокруг. В целом это не так уж и далеко от правды, но не стоит говорить, что трупы стояли. Про Кейт тоже ни слова, наши враги — не Орден, а советы. Если будут какие-то неожиданные или скользкие вопросы — говори, что не помнишь… тебя ударили по голове. Куда делись трупы — тебе тоже неизвестно, ты очнулся через несколько часов в больнице.
Прервавшись, я перевёл взгляд с пергамента на Долохова, будто спрашивая, что я мог забыть, и он пожал плечами.
— Да, вот ещё что… сыворотка у них довольно сильная, так что ближе к вечеру тебе резко станет плохо… советую подготовиться к этому заранее.
— Не беспокойтесь, у меня есть универсальное лекарство от любого недуга!.. — а на мой вопросительный взгляд Долохов порылся во внутреннем кармане и выудил неизменную металлическую флягу. — Точно поможет.
— Только пей своё лекарство не перед встречей, а после, — хмыкнул я, вновь вернувшись к письму в своих руках, а Долохов убрал флягу и снова развалился на диване. И наступила такая долгожданная тишина… но ненадолго.
— Значит, нам всё-таки нужны сильные союзники? — через какое-то время послышалось со стороны дивана, и я, отложив письмо, потянулся к следующему.
— Для начала нам не нужны сильные враги. Хватит пока сюрпризов и от Кейт. Да и честно говоря, госпожа Рош не настроена помогать нам, а я не собираюсь её упрашивать. Но стоит всё-таки позаботиться о том, чтобы не случилось перемирия между Штатами и Союзом, да и чтобы в наши внутренние дела никто посторонний не влез… сами разберёмся, лишь бы не мешали. Поэтому не болтай лишнего и тщательно подбирай слова. И ни слова про некромантов… а то американцы устроят охоту на ведьм, а Кейт носит моего ребёнка. А я не хочу, чтобы она пострадала.