Я опять поднял взгляд на Долохова, и тот растерянно кивнул, явно недоумевая, как же я собрался воевать со своей женой, не собираясь причинять ей вред. Но я и сам не знал ответа на этот вопрос, слишком много было факторов, неизвестных, которые нужно было выяснить, прежде чем принимать решение, а потому с головой нырнул в работу, чтобы отвлечь себя от неприятных мыслей. И как бы я ни хотел выпить немного виски, чтобы хоть чуть-чуть заглушить душевную боль, разум противно шептал, что этого делать не стоит, особенно перед встречей с Рош — уж слишком она была наблюдательна, а я больше не собирался выдавать президенту МАКУСА личную информацию. Такими темпами недалеко было и до полного разоблачения, если Бертильда Рош так легко почуяла мои проблемы с Кейт… а может, дело было в моей смертельной усталости в нашу первую встречу?
Как бы то ни было, но на следующий день чувствовал я себя относительно неплохо. В этот раз подготовка была намного лучше, и Фоули с самого начала рабочего дня засел в кабинете Сигнуса, а я — в кабинете министра магии, ожидая встречи с важной персоной и попутно решая мелкие рабочие вопросы. Стоит отметить, что подобный род деятельности мне даже понравился: сразу начинаешь чувствовать себя по-настоящему важной птицей… но всё-таки сожалений в моей душе не зародилось. Это была всего лишь мишура, красивый фасад. Мне не нужно было сидеть в кабинете министра магии, чтобы управлять страной, я вполне успешно справлялся с этим и в своём кабинете, где никто не трогает меня по пустякам. Да и от мысли, что будь я «официальным» министром и прессе вдруг стало бы известно, кто главный зачинщик сопротивления, а им был вовсе не Альбус Дамблдор… скандал был бы мирового уровня, не меньше, а я легко потерял бы всё, к чему шёл. А так: работа — отдельно, семья — тоже. И под личиной Фоули я мог решать политические вопросы, а под своей — договариваться с Кейт. А Элли пусть трясётся за статус своей семьи в глазах общественности, разве она не об этом всегда мечтала?
— Сегодня вы выглядите гораздо лучше, чем в прошлый раз, Гарольд, — с порога проговорила госпожа Рош, а за её спиной семенил Бруно Шмидт.
— Благодарю, Бертильда, — усмехнулся я, кивнув Шмидту, чтобы тот оставил нас одних, а Долохов вежливо встал с мягкого дивана и поклонился гостье. — Я действительно чувствую себя гораздо лучше и готов активно решать рабочие вопросы.
— Что ж, я рада, что неприятности в вашей семье улеглись, — ответно усмехнулась Бертильда и оценивающе осмотрела Долохова с ног до головы. И я, встав из-за стола, махнул рукой в его сторону:
— Позвольте представить, Антонин Долохов. С этого дня он возглавляет наш Отдел правопорядка.
— Русский?! — скупая на эмоции госпожа Рош была явно немало удивлена, и её ровные брови так и поползли на лоб. — Вы сделали главой Отдела правопорядка… гражданина Советского Союза?! Гарольд, вы в своём уме?!
— До вашего вопроса у меня как-то не возникало сомнений в своём психическом здоровье, Бертильда, — немного растерянно протянул я, заперев входную дверь, чтобы разговор опять прошёл «с глазу на глаз». — Но можете не переживать, мистер Долохов проверенный человек и уже не раз доказывал свою преданность нам…
— А я всё голову ломала, почему выжил всего один, если всех остальных, крайне опытных и сильных магов, убили… Гарольд, да вас просто водят за нос! Как вы могли на это повестись?!
«Чёрт подери! — выругался я про себя, попав в свои же сети. — Как я только об этом не подумал?! С Орденом случайное везение Долохова не выглядит подозрительным, но вот с врагами советами… чёрт-чёрт-чёрт!»
— Я не жил в Союзе больше восьми лет, — вставил Долохов, и мы с Бертильдой одновременно повернулись к нему. — Да и кто, как не я, лучше знает наших врагов?
— Подобное уничтожает подобное, Бертильда, — как можно ровнее добавил я, пытаясь сделать вид, что случайная находка никоим образом не выбила меня из колеи. — Антонин очень опытный боевой маг, я не раз и не два видел его в деле. И он, как никто другой знает, ход мыслей наших врагов…
— Неужели? А почему же он тогда не предвидел возможную ловушку? Или это именно он и завёл туда и моих людей, и ваших, и их там всех перебили?
Бертильда с неприкрытым скепсисом смотрела прямо мне в глаза, а у меня в голове ничего, кроме нецензурных выражений, не крутилось. И всё же я нашёл в себе силы очистить разум и холодно ответил: