— Потому что не он командовал операцией, а я. Это я спланировал её от и до, и никто, включая Антонина, не знал до конца, где будет происходить западня и кто будет участвовать. И сделано это было в том числе и для того, чтобы предотвратить возможное предательство. Но нас всё равно обхитрили, коммунистов было больше, и они были более… подготовленными. Так что если хотите найти виноватого, Бертильда, то он стоит прямо перед вами, а не справа.
Она смерила крайне оценивающим взглядом сначала меня, потом, усмехнувшись, повернулась к Долохову, а тот пытался держаться как можно непринуждённее, будто в его адрес и вовсе не было прямых обвинений в предательстве. А я окончательно осознал, что цель «не нажить новых врагов» была гораздо более правдоподобной, чем «найти новых военных союзников». Но и ладно, в моих разборках с Кейт лишние люди были совсем ни к чему.
— Что ж… хорошо, — наконец протянула Бертильда после довольно продолжительной напряжённой паузы. — В таком случае я ещё больше хочу поговорить с вами, мистер Долохов… или мне лучше называть вас по имени-отчеству, как председателя партии в Союзе?
— Мистер Долохов меня вполне устроит, — приподняв углы рта, наигранно вежливо процедил Долохов, а его глаза так и загорелись. — И я готов говорить с вами, мне скрывать нечего.
— Я очень этому рада, потому что разговаривать со мной вы будете, выпив это.
Бертильда вынула из кармана широкой бирюзовой мантии небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью и показала его нам, а после обратилась ко мне:
— Вы же не против, Гарольд? Тем более с учётом выявленных обстоятельств?
— Вовсе нет, — бесстрастно ответил я, так как перед началом рабочего дня Долохов выпил противоядие от сыворотки правды, которое должно было действовать как минимум шесть часов. — Я доверяю своему человеку как себе, а если вам нужны доказательства, то вы их получите.
Она широко улыбнулась мне и протянула пузырёк Долохову, но в самый последний момент добавила:
— Предупреждаю сразу: мы с Советским Союзом используем разные рецептуры, так что если вы накануне выпили противоядие, то оно мало того, что не подействует, но вы тотчас потеряете сознание. Будете пить?
— Да, — ответно улыбнулся он, хотя эта улыбка была больше похожа на звериный оскал. — Я уже говорил: мне скрывать нечего.
Ни один мускул не дрогнул на лице Долохова, когда тот залпом осушил весь пузырёк до дна. А мы с Бертильдой так и замерли на месте в напряжении, ожидая результата. Конечно, в своих американских доносчиках я был уверен, но в такие моменты всегда было место элементу неожиданности. Но вот прошла минута, две, пять — а Долохов продолжал стоять перед нами, и я незаметно выдохнул про себя, а Бертильда скупо усмехнулась.
— Присаживайтесь, мистер Долохов, разговор будет долгим, — протянула она, указав рукой на диван, а я вернулся за свой рабочий стол. Долохов вальяжно расселся на противоположном от Бертильды крае, всем видом показывая наплевательское отношение к происходящему, а я взял в руки первые попавшиеся бумаги и изобразил рабочую деятельность. — Вы знаете Фишера?
— Впервые слышу, — отозвался Долохов, закинув ногу на ногу, а Бертильда попыталась изобразить удивление, но получилось вяло.
— Правда? Но он сражался вместе с вами и погиб вместе с вашими коллегами, как вы могли его не знать?
— Нам представили американцев, но знакомство было коротким, а после было не до обмена любезностями, — в своей неизменной, слегка дерзкой манере проговорил он, а я внимательно следил за каждым словом. — Там был парень, который очень любил махать палочкой во все стороны… Я старался держаться от него подальше, чтобы не мешался во время схватки. Но припомнить его фамилию не могу, в конце я получил удар по голове.
— Это был Сэмюэл Фишер, — Бертильда так и впилась взглядом в своего собеседника, будто тигр в засаде, но судя по всему, Долохову помощь была не нужна — он чувствовал себя вполне уверенно и отлично справлялся с ролью. — И как же он, по-вашему, погиб?
— От Убивающего заклятия. Одним из самых первых. Если бы он не махал так сильно руками, то возможно, продержался бы дольше. Но молодость и глупость порой бывают крайне опасны…
— А вы, значит, считаете себя закалённым жизнью стариком? — на тонких сухих губах промелькнула усмешка, и Долохов в ответ обнажил желтоватые зубы. — Сколько вы знакомы с мистером Фоули?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я напрягся, а Долохов резко перевёл взгляд на меня, что разумеется, не ускользнуло от нашей крайне наблюдательной гостьи.
— Около десяти лет, — с заминкой ответил Долохов, а Бертильда медленно повернулась ко мне.