— Да.
— И вы лично видели трупы, прежде чем потерять сознание?
— Да, видел.
— А нападавшие не передали никакого послания? Зачем-то же они оставили вас в живых, мистер Долохов…
Тот на секунду замер, потому как послание, конечно, было, но вот озвучивать его содержание было нельзя. Но заминка была совсем крохотной, и Долохов, сделав вид, что задумался, тихо прохрипел:
— Будут ещё нападения. Они сказали, что не остановятся, пока не сменится власть.
— Так вы поможете нам?
Вновь повисла неудобная пауза, и я решил самостоятельно прервать её прямым вопросом, потому как тянуть время ещё уже не было сил. Бертильда опять повернулась ко мне, но вот по её лицу было довольно трудно предугадать возможный ответ.
— Я не буду больше давать вам своих людей, это слишком опасно, Гарольд. Пока официального объявления войны не было, подобные вмешательства будут только обострять ситуацию… Но у вас явно есть интересная информация, а у нас, несомненно, есть своя. И я была бы не прочь обменяться ей с вами и впредь взаимно делиться данными осведомителей. Так и ваша страна, и наша будет готова к возможной угрозе со стороны Востока и сможет вовремя среагировать на агрессию. Что скажете?
— Обмен информацией… я согласен. А с подпольщиками-коммунистами мы разберёмся сами, Антонин настроен весьма решительно, вы сами это видите, — на этих словах Долохов поднял кулак в воздух, но настолько лениво, что Бертильда не смогла сдержать усмешку. — Но предупреждаю сразу, наши действия могут быть достаточно радикальными, раз уж сложилась такая ситуация. И раз уж мы доверяем друг другу, то я прошу отозвать вас своих шпионов из нашего правительства. Четыре человека, — добавил я, и на лице Бертильды появилась лёгкая обескураженность.
— Хорошо… — протянула она, явно не ожидая, что мы вычислим её шпионов, да ещё так быстро. — Но я ответно прошу отозвать ваших людей из нашего правительства… три человека, если мне не изменяет память. Что скажете, Гарольд?
— По рукам, Бертильда.
Встав из-за стола, я протянул ей ладонь, и госпожа Рош уверенно ответила мне на рукопожатие, но ей было невдомёк, что лёгкая улыбка на моём лице была не символом вежливости или желанием скрыть досаду, а скорее злорадства, ведь моих шпионов в Штатах было пять. И самые лучшие остались на своих местах.
— И я могу надеяться, что в случае обострения ситуации вы всё-таки придёте нам на помощь?
— Если ситуация обострится настолько, что без нашей помощи будет не обойтись, то вы её получите, Гарольд. Правда, у нас свои методы решения конфликтов подобного рода, так что вы заранее должны быть готовы к подобному вмешательству. Как и к ответной помощи.
— Конечно. Без нужды я вас дёргать не буду. Приятно было встретиться с вами ещё раз, Бертильда… — с этими словами я галантно поклонился, и даже Долохов оторвался от насиженного места и кивнул президенту МАКУСА.
— Это взаимно, Гарольд, — любезно улыбнулась госпожа Рош, развернувшись к выходу. — Вы необычайно решительно настроены, это внушает уважение.
Я подождал несколько минут, пока мы точно не останемся одни, а после с усмешкой протянул:
— Надо же, а мне раньше казалось, что твоя единственная сестра неплохо устроилась в жизни, выйдя за представителя партии в Москве, Антонин…
— Конечно, она же всегда была умничкой для отца с матерью, а я — паршивой овцой, — прохрипел Долохов, выудив-таки из кармана пачку сигарет.
— Зачем же тогда соврал?
Я повернулся к нему и с лёгким недоумением посмотрел в карие глаза, но тот лишь пожал плечами и жадно затянулся.
— Не знаю, родственники в партии точно не сыграли бы мне на пользу. Да и какое это наслаждение — врать такой важной шишке, глядя ей прямо в глаза… и поверила же, дура! А Долоховых в Союзе полно, ещё докажи, что я свояк партийцу, а не уличный беспризорник.
— Какой же актёр в тебе погибает, Антонин…
— Не погибает, а живёт и отлично себя чувствует, — поправил меня Долохов, докурив сигарету и выкинув окурок, а я тихо посмеивался его беспрецедентной наглости вкупе с богатой фантазией.
— Кстати, можешь написать родственникам о том, какой высокий пост тебе доверили… может, и восстановишь авторитет перед родителями.
— Может, и напишу… — протянул он, но в его взгляде вдруг появилась какая-то неуловимая тоска. — А может, и вовсе не буду марать бумагу, я с отцом лет десять не общался, аккурат после побега с вами. Так что нечего и выделываться, дел и так невпроворот.
— Как хочешь, но дел действительно много. Набирай людей, как можно больше и как можно крепче. И проследи, чтобы не прекращалась слежка за подозрительными семьями, в особенности за Фоули. Хотя это тебе будет только в радость…