— Они хотели меня облапать!
— Не облапать, а проверить, — возразил я на гневные возмущения «доносчицы». — Всех посетителей банка проверяют на входе, это мой приказ.
— А я здесь при чём? — не успокаивалась Элли, а я опять прислушивался к каждому слову, пытаясь выловить ложь. — Я не собираюсь грабить банк, у моей семьи и так куча денег! Да ты сам можешь представить меня, бегающей по подземельям? Я же драконов до ужаса боюсь!
Ничего не ответив, я продолжал испытывающе смотреть в голубые глаза, без особого труда игнорируя явные провокации, и праведный гнев Элли быстро сменился на прежнюю тревогу, которую я отлично чувствовал даже на расстоянии. Сглотнув, она сделала несколько неуверенных шагов и села на стул за моим столом, а после начала говорить, и тон её стал более покладистым:
— Слушай, я пришла в банк для того, чтобы положить в сейф фамильную тиару… — в моём холодном взгляде проскользнуло недоумение, и Элли закатила глаза. — На этой неделе я снимаюсь для журнала «Ведьмина мода». В тиаре, которая обычно хранится у нас дома. Но доступ к сейфу есть только у папы, а он днюет и ночует в министерстве, ты же не хочешь возиться с обычными бумагами! И когда я пожаловалась об этом Сигнусу, я же иногда захожу к нему после папы попить чай, то он посоветовал мне оставить тиару в Гринготтсе. Можешь спросить у Сигнуса, я не вру.
— Обязательно спрошу, — хмыкнул я, хотя пока моя интуиция не чуяла подвоха. — Что дальше?
Она поджала пухлые губки, будто от обиды, а после подняла на меня взгляд и воскликнула:
— А дальше был кошмар! Сначала меня чуть не облапали две невежественные гориллы на входе, потом мне не хотели давать двух гоблинов в сопровождающие, и пришлось ждать Перси! Потом эта ужасная тряска по подземельям, а когда мы поехали обратно наверх, то завопила сирена, и все тележки сразу остановились! Мы встали прямо над пропастью, ты себе такое можешь представить?! Я высоты с детства боюсь, ты помнишь, я на первом курсе даже на метлу сесть не могла? А тут целый час на рельсах простояли! И в итоге я опоздала на съёмку, и получилось сделать только три хорошие фотографии! Вот и всё.
— А зачем тебе два гоблина?
— Не… не знаю, — растерялась Элеонора, а я чуть напрягся. — Папа всегда брал с собой двух, когда мы с ним спускались к сейфу… мне казалось, что так надо. Один отвлекает дракона, а второй открывает сейф… разве нет?
— А что, человек полуслепого дракона отвлечь не сможет? — издевательски задал я встречный вопрос, и она потупила взгляд.
— Я об этом не подумала. Но после тех горилл на входе спускаться в подземелье в одной тележке с этими я не собираюсь! Мы же там будем совсем одни! Мало ли…
— Угу… — протянул я, почувствовав небольшую нестыковку. — То есть гоблинам ты доверяешь больше, чем моим людям?
— Я стараюсь быть осторожной, — процедила Элли, всё-таки выпрямившись и посмотрев мне в глаза. — Сам знаешь о моих дуэльных навыках, а защищать меня некому! Поэтому я выбрала в сопровождающие гоблинов, Перси сам разрешил мне!
— А что ж ты не попросила Перси спуститься вместе с тобой? Помнится, он с четвёртого курса заглядывался на тебя… уж он-то точно не дал бы тебя в обиду…
Элеонора ещё более растерянно посмотрела на меня, а в её взгляде так и сквозил прежний ответ: «Я об этом не подумала», что в общем-то, было ожидаемо. Но было что-то ещё, крайне неуловимое, но всё же было, что не позволяло мне отпустить эту ситуацию.
— То есть ты спустилась в подземелье, чтобы положить тиару в сейф, и понятия не имеешь, кто мог проникнуть в банк?
— Вот, — вместо ответа она порылась в сумочке и протянула мне плотный незакрытый конверт. — Я действительно спускалась в подземелье, чтобы положить тиару.
Открыв конверт, я достал небольшую колдографию, на которой Элеонора, одетая в длинное приталенное серебристое с синим платье и тиаре на распущенных кудрях, позирует среди голых деревьев где-то на опушке заснеженного леса.
— Тебе нравится? — как бы невзначай спросила Элли, но я хмыкнул в ответ:
— Мне холодно, — так как её плечи были полностью оголены, а платье было таким тонким, что от одного взгляда на колдографию хотелось поёжиться. Элли недовольно фыркнула, а я протянул снимок обратно. — Ладно, допустим, я тебе поверю. А что насчёт Ордена? Важную информацию я тебе дал, где моя доля?
Элеонора вконец растерялась, а я так и чуял, что стоял на верной дорожке. Где-то минуту или около того она смотрела в сторону, так и сжав руки в замок, а я молча следил за ней, получая информацию даже так.