— Где Грин-де-Вальд? — спросил я, но ответ последовал не сразу, только после того, как человек напротив меня как следует насладился табачным дымом.
— В зале для тренировок… он даже самого чёрта победит в дуэли, никто из наших парней до сих пор не смог его задеть, даже я… и почему он так отреагировал на то, что наши враги — трупы?
— Потому что вряд ли они будут вести себя в дуэли как живые? — изогнув бровь, протянул я, и Долохов пожал плечами. — Да и сам знаешь, как закончилась одна из крупнейших его дуэлей… всё-таки он прав, это не его основной метод. Но людей пусть научит. Слушай, Антонин, помнится, ты одно время отличался крайней запасливостью… — он сразу напрягся, а я откинулся на спинку дивана. — А ты не забирал с собой обсидиановый кинжал из жертвенного зала, когда мы расправились с Молохом?
— Он вам нужен? — с опаской переспросил Долохов, не отвечая прямо, но и так всё было понятно, отчего на моих губах расцвела усмешка.
— Да, Антонин, нужен, но можешь оставить его у себя, пригодится. Я найду себе другой. Доктор Менгеле только что проткнул таким кинжалом обсекундата Кейт, и тот развалился на части… понимаешь, куда я клоню?
— А нельзя просто сделать много копий? — сразу оживился он, потушив сигарету, но я помотал головой.
— Нет, уничтожить труп можно только с помощью оригинала. Узнай, сколько в музеях Лондона таких клинков и замени всё копиями… маглы точно не заметят подмены, а нам они очень нужны. И не прогуливай тренировки Геллерта, от него действительно можно многому научиться… если, конечно, не обращать внимания на его…
— Странности? — вставил Долохов после того, как я споткнулся о нужное слово, и я, поджав губы, кивнул.
— Да, можно сказать и так. Сколько, по-твоему, потребуется нашим людям, чтобы подтянуть дуэльный навык?
— Двух недель хватит… наверное, — осторожно добавил он, прекрасно понимая, какая ответственность лежала на его плечах. — Если наши противники будут людьми, разумеется. Против трупов даже с обсидиановыми клинками будет тяжелее… действительно не знаешь, что от них ждать.
— На Хогвартсе щит, сотворённый лично мной и Геллертом, Антонин. Как ты думаешь, его кто-нибудь сможет пробить, пусть даже и Слизерин?
Долохов растерянно замотал головой, но он присутствовал при создании щита и видел своими глазами, насколько тот силён.
— Кейт не сможет провести свою армию через щит, к нам пройдёт разве что Слизерин. Убить мы его не убьём, а вот остановить — остановим. Как и всех остальных живых людей, которые рискнут пойти за ними. Ты запечатал все потайные проходы до Хогвартса?
— Да, милорд. Один я оставил открытым, но там куча ловушек. Он обвалится ещё на середине, как в прошлый раз, а мы сразу об этом узнаем. Незаметно пройти у них не получится, только через главный вход.
— Будем на это надеяться… — протянул я, встав с дивана, и быстрым шагом покинул кабинет Долохова, а в голове крутилось множество мыслей.
«Когда Кейт соберётся напасть на Хогвартс? И с помощью кого она будет это делать? И соберётся ли вообще, увидев щит? И будут ли ещё… переговоры? Или она всё-таки придёт ко мне сама?»
Вопросов было много, но и получить их было от кого. Кое-где мог выручить случай, а кое-где засланная пташка, которая решила поиграть во взрослые игры, не совсем понимая цену проигрыша.
— Вы хотели меня видеть, милорд? — с придыханием проговорила Элеонора, войдя внутрь моего кабинета в пятницу вечером. Я сразу же отложил письмо, которое читал до этого, и широко улыбнулся своей гостье, а после указал рукой на стул перед собой.
— Конечно, Элли, я хотел тебя увидеть. Ты же теперь мои глаза и уши в стане врага. Ну-ка, расскажи, что именно планирует делать Кейт дальше?
Элеонора мигом утратила былую уверенность, но всё же послушно села на стул и легко поправила уложенные локоны, выдавая тем самым своё волнение.
— Она собирается напасть на Хогвартс, я уже об этом говорила.
— Я помню, Элли, но неужели планы не поменялись?
— Они знают про щит, но всё равно собираются первым делом брать замок… я не вру, — нервно добавила она, на что я усмехнулся.
— Я вижу. И как они будут это делать?
— Так она мне и рассказала! — не выдержав напряжения, звонко воскликнула Элеонора. — Они же знают, что и ты со мной беседуешь! Я сижу на собраниях, пока можно, а потом… они обсуждают все важные вопросы без посторонних, в том числе и меня. Я стараюсь, честно, но ты просишь невозможного!
— Да неужели? — язвительно протянул я, скрестив руки на груди. — Элли, милая, а скажи мне, пожалуйста… если твой отец вдруг совершит серьёзный… или даже не очень проступок, и я, обдумывая его участь, скажу тебе то же самое, что и ты мне сейчас… ты меня поймёшь и простишь?