— А, друзья мои, вы уже здесь! Кейт, я думаю, тебе стоит прямо сейчас пойти отдыхать… завтра будет очень непростой день!
— Я хочу немного посидеть на свежем воздухе, сэр, — проговорила я, присев рядом с ними, и на какое-то время образовалась неловкая тишина, а предыдущий разговор внезапно заглох. Наверное, прошло минут пять или чуть больше подобного сидения, прежде чем я собралась наконец предложить Дереку ещё немного погулять, но первым не выдержал кое-кто другой.
— Алый закат, — пробасил Слизерин, поднявшись на ноги и посмотрев вправо, вдаль, где в чистейшей бледной зимней лазури действительно алел солнечный диск, будто сочный гранат в своём же соку. — Завтра прольётся кровь, так гласят древние легенды…
— А легенды никогда не врут, — тихо пробормотала я себе под нос, но, заметив настороженный взгляд своего генерала, тут же громко добавила: — Ничего-ничего, не обращайте внимания… я просто… я…
— Я научил тебя всему, что знал сам, теперь только от тебя зависит, что будет завтра, — удивительно спокойным тоном проговорил он, хотя на наших «уроках» мой учитель порой не стеснялся ни в выражениях, ни в ярких эмоциях, особенно негативных. — И чем собраннее ты будешь, тем лучше будет результат. Если будет нужно, я поведу в бой кого угодно, но воины будут гораздо лучше кучки скелетов.
С этими словами Слизерин направился в «дом», а когда я перевела взгляд на Дерека, то он на удивление тоже направился туда же, оставив меня один на один с Дамблдором.
— Не могу сидеть на одном месте без дела… лучше приготовлю ужин! Кейт, ты будешь блинчики с джемом?
Я кивнула вслед, и опять повисла та самая неловкая тишина, нарушаемая разве что шумом волн и криком чаек над головой. Я не знала, что сказать: мысли в голове смешались, а сердце грозило проломить рёбра и ускакать вдаль, навстречу кровавому солнцу… Профессор Дамблдор тоже какое-то время молча задумчиво смотрел на горизонт, а затем негромко проговорил:
— А кого вы всё-таки хотите поднять, Кейт?
— Умертвиев, — вздохнула я, сцепив руки в замок, чтобы не было заметно мелкой дрожи. И она была вовсе не от холода. — Только низших. Я могу призвать их души и поднять кости… а с помощью посоха и моей крови мы можем создать полноценные тела. Они сохранят часть знаний, но не смогут говорить, как Слизерин. У Тома много людей… если мы поднимем хотя бы двадцать штук, то вместе со скелетами они будут грозной силой. Но я не знаю, есть там кто-нибудь или нет… и Слизерин тоже не знает, хотя и говорит постоянно, что есть. Я боюсь, что завтра… прольётся именно наша кровь, а не Пожирателей… и это будет только из-за меня!
— Кейт, я буду рядом, — невероятно мягко произнёс он, накрыв мой замок из рук широкой горячей ладонью, и я сквозь мокрые ресницы посмотрела на него. — Мы с Салазаром отвлечём Тома и Геллерта, а твои… существа, кто бы там ни получился, смогут ненадолго занять его людей, пока не придут Каспер и Аластор. На нашей стороне тоже много сильных волшебников, и исход будет зависеть от всех, а не только от одной тебя. Ты и так сделаешь многое, если выйдешь разговаривать с Томом, отвлекая его тем самым от Хогвартса… это очень храбрый шаг с твоей стороны, и поверь мне, все это ценят.
Я на эти слова поджала губы и опустила глаза, пытаясь убедить саму себя, что завтра всё обязательно получится, а Дамблдор молча повернулся и с лёгкой улыбкой принялся следить за тонущим в бурлящей воде кровавым солнцем.
— Забавная вещь — память… — вдруг проговорил он в пустоту, и я, наконец немного успокоившись, выпрямилась и навострила уши. — У тебя было когда-нибудь такое, что ты скучала по человеку, с которым давно не виделась? У меня такое часто бывает: мои друзья живут по всему свету и с некоторыми мы видимся раз в десять лет, а то и вовсе лишь обмениваемся письмами несколько десятилетий подряд… и порой я ловлю себя на мысли, что даже и не знаю, кому пишу письмо.
— Вы скучали всё это время по Геллерту? — тихо спросила я, догадавшись, что вряд ли мой собеседник сейчас думал о школьных друзьях или друзьях по переписке. Он усмехнулся моему вопросу, но так и не повернулся ко мне, продолжая смотреть на горизонт.
— Да… но знаешь, Кейт, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что скучаю я по семнадцатилетнему мальчишке, с которым провёл одно яркое, незабываемое лето… Только вот отражение в зеркале упрямо показывает мне рыжебородого старика, у которого в висках пробивается седина, и умом я понимаю, что завтра на поляне у Чёрного озера увижу такого же старика. И это будет совершенно другой человек, нежели тот, с которым я был когда-то давно знаком. И даже не тот, с которым я сражался на дуэли пятнадцать лет назад… Геллерт тоже это понимает, слишком много утекло воды… это его слова, а мои — в одну реку не войдёшь дважды. Всё меняется…